Алиса влетела в кухню так, будто за ней гналась вся римская империя. На самом деле гналась — но об этом позже.
— Ребята! — она плюхнулась на табурет, едва не сбив чашку Сони. — Ребята, у меня есть ИДЕЯ.
— Нет, — сказала Соня, не поднимая глаз от ноутбука.
— Ты даже не выслушала!
— Мне хватило «ребята» в третьем лице дважды.
— Да ладно тебе, — Лёха уже отложил телефон, и в его глазах зажглось то самое, знакомое всем присутствующим «ну а чо». — Говори.
Алиса выдохнула, сложила ладони на столе и произнесла с интонацией экскурсовода, который очень старается:
— Помпеи.
— Что Помпеи, — тускло сказала Соня.
— Мы идём в Помпеи! Ну, то есть... — Алиса сделала руками жест, отдалённо напоминающий пирамиду, потом вулкан, потом опять вулкан. — Туда! До того как... ну вы поняли.
Повисла пауза. На плите что-то тихо поперхнулось.
— ДО ТОГО КАК, — поднял голову Егор из-за тарелки с макаронами. — Алиса, ты понимаешь, что «до того как» в контексте Помпей означает «до того как их накрыло пирокластическим потоком со скоростью семьсот километров в час»?
— Ну да! — радостно подтвердила Алиса. — Именно! Мы успеем!
— Успеем что? — не поняла Соня.
— Успеем! Мы придём, погуляем, сходим в термы, в лупанарий не пойд... ну ладно, может, посмотрим издалека, там же фрески! — Алиса уже захлёбывалась. — И уйдём ДО. До всего этого. Представляете, что мы там увидим? Живой город! Настоящий!
Лёха хлопнул ладонью по столу:
— Ну а чо? Погнали!
— Погнали? — Соня наконец закрыла ноутбук и посмотрела на них обоих как на двух котов, которые собираются сбросить со стола вазу. — Вы вообще слышите себя? Химия у нас не «телепорт в музей», а «телепорт в неизвестность по координатам, которые вводит Лёха».
— Я хорошо вожу координаты!
— Ты в прошлый раз ввёл девятый век вместо девяностого.
— Мы оттуда выбрались!
— Нас вынесли! — Соня встала. — Нас буквально вынес на себе Абдурахман, потому что у нас не было драхм, зато был ты.
Из угла послышалось ворчание. Все обернулись.
На подоконнике, в тельняшке с закатанными рукавами и с трубкой, из которой он принципиально не курил (потому что это опять обсуждать), лежал Кот-мореход. Рыбу он сжимал в левой лапе, как скипетр.
— Слушайте, — сказал он, не открывая глаз. — Я тут, как вы знаете, никого не трогаю. Починяю себе...
— Ты не починяешь себе примус, — перебила Соня.
— Я ПОЧИНЯЮ СЕБЕ ТЕРПЕНИЕ, — Кот открыл один глаз. — И оно, должен заметить, уже почти починено. До состояния, когда я ухожу в море. Но раз вы всё равно собрались в Помпеи, скажу одну вещь.
— Какую? — насторожился Лёха.
