Глава 1. В которой Бэт в полной мере оценила, что огонь не погас
Утро было соткано не из света, а из ощущений. Тяжесть одеяла. Ровное, глубокое дыхание за её спиной. И руки – его руки – крепкие, не отпускающие даже во сне. Бэт проснулась, медленно всплывая из бездонного покоя, и первым делом почувствовала не суету нового дня, а полное, немое удивление. Никакой внутренней бури. Только спокойствие, сладкая ломота в натруженных мышцах и лёгкое, почти пьянящее головокружение – будто после долгого, стремительного падения, которое неожиданно обернулось полётом.
Она не шевелилась, прислушиваясь к тишине дома и биению его сердца у себя за спиной. Вчерашняя ночь стёрла всё: гулкую пустоту выцветших степей, даже постоянный, щемящий страх перед чужим пламенем у себя в груди. Осталось только это. Его тепло. Его запах – дым, дорога и дом. И тихое, всепоглощающее чувство, ради которого, казалось, можно было пройти ещё дюжину болот и опасностей. Её первый опыт оказался не неловким прологом, а чем-то цельным, глубоким и… удивительно спокойным. В этом была главная странность.
Кирк, лишившийся своего огня, обрёл взамен пугающую сосредоточенность. Он был методичен, внимателен до мелочей, растягивал каждый миг, изучая её реакции с холодноватым, почти аналитическим интересом. И эта новая, расчётливая нежность сводила её с ума куда сильнее прежней его стремительной, безрассудной страсти.
Он проснулся позже. Она почувствовала, как изменился ритм его дыхания, как мышцы руки, обнимающей её, налились осознанной силой.
– Доброе утро, разбойница, – прохрипел он ей в волосы, и голос был сонным, но уже с той знакомой, хитрой ноткой, теперь приправленной абсолютной уверенностью.
Бэт что-то буркнула в подушку, но сама прижалась к его ладони. Протест был формальностью, частью их нового, тихого ритуала.
Новое спокойствие, купленное такой страшной ценой, давало ему невероятное преимущество. Раньше он был гением хаотичной импровизации. Теперь он стал мастером, видящим игру на несколько ходов вперёд. И к своему глубочайшему, почти пугающему удовольствию, Бэт за ту ночь убедилась – все их испытания, вся эта мучительная дорога к друг другу, того стоили. Этот дом, эта тишина, кровать стали не просто убежищем, а священным пространством, где внешний мир терял всякую силу.
День тек лениво, как густой мёд. Они молча готовили еду, обмениваясь взглядами, в которых ещё плавали отзвуки ночи. Случайные прикосновения – передавая нож, поправляя завиток волос у виска – отзывались целыми каскадами тихого тепла под кожей. Никто не произносил этого вслух, но оба понимали: эта передышка – временная. «Молот Сумерек» не дремлет. Новые вопросы могли нагрянуть в любой миг. Но сегодня всё это казалось далёким, призрачным, заслонённое новым, немыслимым ранее уровнем близости. Они не просто выжили вместе. Они нашли друг в друге тихую гавань.
