Дворец памяти.
Глава 1. «Лабиринт».
Небоскрёб «Аль-Бурдж-Нур» в Дубае возвышался над пустыней как гигантский палец, указующий на небеса, где его владельцы – «Группа десяти» – намеревались водрузить свои частные созвездия. Сто двадцать восьмой этаж был вырублен из цельного куска чёрного базальта, доставленного из карьера на обратной стороне Луны. Считалось, что лунный камень придаёт совещаниям космическую весомость и напоминает участникам о том, что Земля – всего лишь одна из планет, которую можно – и нужно – контролировать. Пол под ногами был тёплым, воздух – стерильным, с привкусом озона и дорогого французского парфюма, которым служащие опрыскивали вентиляционные решётки каждое утро.
В центре зала – стол из того же чёрного камня, длиной двенадцать метров, без единого стыка. Вокруг – кресла из чёрной кожи, спроектированные так, чтобы спина сидящего оставалась прямой, а мозг – в тонусе. На стене – логотип «Лабиринта»: стилизованная колонна, разорванная посередине и переходящая в спираль ДНК. Девиз на латыни: «Nemo exit» – «Никто не выходит». Официально это означало сохранение тайны, неофициально – напоминание о том, что покинуть организацию можно только в горизонтальном положении.
«Лабиринт» был детищем десяти семейств, чьи корни уходили в старые банкирские дома Европы и новые технологические империи Америки. Ротшильд-Грей, Саксен-Кобург, Вандербильт-Цукерберг, Слим-Шмидт – эти имена не появлялись в газетах уже полвека, но именно они определяли, какие прорывные технологии увидят свет, а какие навсегда останутся в глубоких подвалах. Формально ни один из кланов не был аффилирован с Атлантическим договором – объединением США, Канады и Европы, – но каждый имел тёплые отношения с разведками западного полушария. Атлантический договор, или АД, как его называли в узких кругах, был главным геополитическим конкурентом Евразийского альянса, куда вместе с Китаем и Индией входила Россия, и «Группа десяти» видела свою миссию в том, чтобы обеспечить технологическое превосходство Запада в обход демократических процедур, которые – как они искренне полагали – только мешают прогрессу. Человечество изобрело тысячи способов наблюдения, но ни одного – чтобы заглянуть в голову миллиардера, чей личный космический корабль припаркован на окололунной орбите. Для «Группы десяти» границы отдельных стран были такой же условностью, как линии созвездий на карте звёздного неба. А законы – досадной помехой, вроде аллергии на устриц: приятно, когда её нет, но если она есть, всегда можно принять таблетку в виде лоббируемого исключения или, в крайнем случае, купить остров с собственной юрисдикцией. Задолго до того, как интернет назвали «сетью», настоящие сети плелись в душах сильных мира сего. Тамплиеры, венецианские купцы, Ост-Индская компания, масонские ложи – все они были лишь репетициями. «Лабиринт» был премьерой, на которую не продавали билетов. Ибо главный закон мироздания, который эти десять семейств усвоили на генетическом уровне, гласил: демократия – превосходная система для распределения налогов и ссор из-за парковочных мест, но для настоящего прогресса, для прорывных открытий, для права решать, кому жить, а кому бесследно исчезнуть, – нужна тишина. Тишина в залах, где стены из лунного базальта, а девиз на латыни не требует переводов. И горе тем наивным идеалистам, которые полагали, что тайные общества умерли вместе с рукописными циркулярами. Они просто сменили бумагу на голограмму, а маски – на корпоративную этику.
