Кирилл ненавидел алгебру всеми фибрами своей пятнадцатилетней души. Он ненавидел дрожащий голос математички, запах мела и то, как цифры на доске расплывались в бессмысленную кашу. Поэтому, отпросившись «в туалет», он на самом деле направился к самому дальнему кабинету на первом этаже — тому, что вечно пустовал после затопления. Дверь там всегда была не заперта. Идеальное место, чтобы переждать грозу контрольной работы.Школьный коридор тонул в гнетущей, искусственной тишине, нарушаемой только эхом его собственных шагов. Проходя мимо двери в подвал, которую никогда не открывали, он вдруг почувствовал странное головокружение. Воздух вокруг деревянного косяка словно поплыл, как над раскаленным асфальтом летом. Кирилл моргнул, списав всё на голод и душную атмосферу школы, и толкнул тяжелую створку, ожидая увидеть захламленный спортзал.Но он оступился, потому что пол под ногами резко сменился с бетонного на гранитный. В лицо пахнуло не затхлостью, а густым ароматом воска, старой кожи и чего-то сладковатого, терпкого. Холодный, влажный воздух сжал легкие. Прямо перед ним, в полумраке огромного зала, освещенного лишь тяжелыми бронзовыми канделябрами, сидела девушка.Она замерла с книгой в руках, и в наступившей звенящей тишине Кирилл услышал, как гулко стучит его сердце. Девушка выглядела лет на восемнадцать, не старше. У нее были длинные, иссиня-черные волосы, заплетенные в небрежную косу, и неестественно, болезненно-бледная кожа. Но самым поразительным в ее облике были глаза: темные, влажно блестящие, с вертикальными зрачками, которые медленно расширялись, глядя прямо на него.Рот вампирши приоткрылся. Она не закричала. Она просто уронила книгу на каменный пол. Звук падения гулко разнесся под сводами. Девушка уставилась на него с выражением неописуемого, хищного офигения, смешанного с детским изумлением. Несколько секунд они оба не двигались, пытаясь осознать реальность происходящего.— Что ты такое? — прошептала она наконец хрипловатым, низким голосом. Совсем не страшным, скорее, растерянным.Кирилл стоял, вцепившись побелевшими пальцами в край злополучной двери, которая всё еще висела в воздухе, словно портал, вырезанный из тел этого мрачного места. По ту сторону всё еще виднелся родной, грязно-желтый коридор школы.— Я человек, — ответил он, и собственный голос показался ему чужим. Горло пересохло. — А ты... ты вампир?Произнести это слово вслух было дико, нелепо, но, глядя в ее неестественные глаза, Кирилл не сомневался.— Очевидно, — она моргнула, и хищное выражение на мгновение сменилось беззащитной растерянностью. — Но... как ты прошел? Щит клана не могли пробить даже магистры Совета. Сюда не было хода из Мира Живых уже тысячу лет. А ты просто... вошел?Она поднялась с кресла. На ней было странное, старомодное платье темно-зеленого бархата, совсем не подходящее юной внешности. Когда она подошла ближе, Кирилл невольно отступил, упершись спиной в холодную каменную стену.— Я не знаю, — честно выдавил он. — Я просто хотел уйти с контрольной... Дверь в подвал, я думал, там спортзал...Вампирша медленно, очень медленно подняла руку, и холодные, как лед, кончики пальцев коснулись его щеки, чуть ниже глаза. Кирилл замер, боясь вздохнуть. Ее прикосновение обожгло холодом, но это был не огонь, а что-то похожее на ледяное покалывание, от которого по телу побежали мурашки.— Теплый, — выдохнула она. В ее голосе звучало благоговение и что-то еще, чему он не мог подобрать названия. — Живой. Настоящий. И... ты боишься, я слышу. — Она убрала пальцы, отступила на шаг, будто боялась поддаться какому-то порыву. — Меня зовут Элисон. Но все называют Эли. И... не бойся. Из-за твоей крови я, конечно, немного офигела. Ну, в смысле, растерялась. Но я не причиню тебе вреда.Она посмотрела на свою ладонь, ту самую, что касалась его лица, сжала ее в кулак и опустила. Её зрачки, которые пару мгновений назад стали огромными, почти на весь глаз, снова сузились до вертикальных щелок.
