За густым серым туманом, по ту сторону леса, где деревья росли так близко друг к другу, что их кроны сплетались в сплошной чёрный купол, лежала деревня. Она пряталась от мира, словно стыдясь своего существования, прижавшись к берегу бурной реки, которая никогда не спала.
Река ревела днём и ночью. Она била о камни с такой силой, что брызги долетали до первых изб, оседая на бревенчатых стенах мелкой, холодной росой. Говорили, что река помнит всё. Что она уносит в своих водах не только ил и ветки, но и души тех, кто не смог найти покой. Говорили, что если прислушаться — а прислушиваться умели немногие — можно услышать, как она шепчет имена утопленников.
Туманный лес стоял стеной. Никто не знал, что там, за этой стеной из переплетённых ветвей и вечного тумана. Старожилы поговаривали, что лес живой, что он дышит, что он не любит чужаков. И те немногие, кто осмеливался войти в него, не возвращались. Или возвращались, но уже не такими. С пустыми глазами и шрамами, которые не заживали.
Деревня жила по своим законам, отделённая от всего мира рекой и лесом. Здесь помнили старых богов, здесь знали, как задобрить духов воды и леса, здесь шептали заговоры над колыбелями и над могилами. Здесь верили, что сирота — это дитя, которого боги не благословили, а значит, и счастья ему не будет.
И была среди них одна такая. Девушка, чью мать унесли в ту ночь, когда туман был особенно густым, а река особенно громкой. Унесли те, кто жил в тенях, чьи крылья шелестели, как сухие листья, чьи глаза горели красным в темноте. Мать не вернулась. И девушка осталась одна, с вопросами, на которые никто не хотел отвечать.
Она выросла с этим знанием — что она другая. Что её слух слишком тонок, что её видения слишком ясны, что она слышит то, чего не слышат другие. Старик Переплут сказал, что это дар. Что она должна учиться, что она должна понять, зачем боги дали ей это.
И она училась. Тихо, старательно, впитывая каждое слово, каждый жест, каждый шёпот трав и камней. Она верила, что если станет достаточно сильной, достаточно мудрой, то сможет найти ответы. Сможет найти свою мать. Сможет понять, почему она родилась именно такой.
В тот день деревня готовилась к свадьбе. Большой праздник, который случался раз в несколько лет, когда туман на время отступал, а река становилась чуть тише. Невесту вели к берегу, чтобы пришить к подолу её платья символы чистоты — белые розы, которые росли только в саду Переплута и цвели лишь раз в году.
Девушка стояла в стороне, наблюдая за церемонией. Её пальцы нервно теребили край грубой шерстяной юбки. Она не завидовала невесте. Она знала, что ей никогда не выпадет такая честь. Сирот не брали замуж. Сироты были ненужными, как старые вещи, которые хранят только потому, что выбросить жалко.
