I
– Дядя Толя, помоги насадить… насади молоток на ручку пожалуйста, – пацан смотрел через калитку твёрдым уверенным взглядом, готовым дать отпор, если его вдруг попытаются поднять на смех или ещё как-нибудь унизить. Этот молоток ему вручила баба Марина. Отцу она поручила разбирать старый сарай, Кирилл тоже хотел принять участие, крутился вокруг отца, хотя бы гвозди из досок повыбивать, но инструмента ему не досталось. Тогда баба Марина залезла на чердак, скинула оттуда всякий хлам, там и оказался этот доисторический инструмент.
– Как же я буду им работать? – расстроился Кирилл, – у него же ручка выпадает.
– А ты сходи вон к Петровичу, наискосок через дорогу, он быстро тебе поможет, если дома.
– Что за Петрович?
– Да Толя. Анатолий Петрович, он любит с деревяшками возиться и с инструментом всяким.
– Я его не знаю.
– Вот и познакомишься. Или боишься?
– Ничего я не боюсь! Он же не кусается, – попробовал сострить Кирилл.
– А ты проверь.
Мальчик шёл с молотком и думал, как ему лучше начать разговор, как обратиться к незнакомому человеку. Он не был одиночкой, но новые знакомства у него не очень получались. «Хорошо тем, – подумал он, – кто без мыла может в любую щель залезть, через секунду они уже в незнакомой компании как свои. А я такой подойду, что сказать? Эй, есть кто дома, или что? Ну, выйдет кто-то, как обратиться? Анатолий Петрович? Как-то официально, типа я такой в галстуке, дайте пожать вашу руку, – Кирилл улыбнулся, – или, Толян, как дела, деревяшку в железку не вставишь?» Мальчик любил в голове обыгрывать смешные и весёлые ситуации, от этого его часто замечали с улыбкой на лице и весёлой искоркой в глазах, это располагало к нему, люди отвечали ему взаимностью, улыбались в ответ. Но сейчас ему было не до веселья. «Чё делать-то? А если выйдет его жена, а если ребёнок, да ещё его возраста? А если выйдет мужик, но это будет не Анатолий Петрович, а я буду ему рассказывать, что мне надо… а вообще, что мне надо? Как сказать-то?» С кашей в голове он плёлся через дорогу.
Анатолий докапывал очередную грядку и подумывал уже, что не плохо было бы передохнуть. Он прямо видел себя сидящим на завалинке под весенним солнышком с цигаркой в зубах, но в его мечтах фуфайка почему-то была расстёгнута, шапки не было. «Нет, так нельзя, весеннее тепло обманчиво, так ведь и простудиться можно». Стук в калитку выдернул его из приятных иллюзий. Анатолий Петрович был мужиком в возрасте, но в полном расцвете сил, по молодости девки заглядывались на него, да и сейчас он не растерял своей человеческой красоты, чуть выше среднего роста, широкоплечий, жилистый, в каждом движении чувствовалась деревенская сила. На вид ему было лет пятьдесят, но на самом деле он был давно на пенсии, промышлял огородом и разными деревянными поделками, в основном табуретками и стульями.
