Убить зверя
Убить зверя в звере можно
Убить зверя в человеке нельзя
I
Не выдержав давления ветра, с хрустом и стоном, словно существо, уставшее жить в этом мире, сосна треснула на двухметровой высоте от земли и начала заваливаться, попутно ломая ветки и стволы соседних деревьев. Напрягая последние силы, волк выскочил из-под падающих деревянных обломков на опушку леса. Роскошный серо-белый воротник потускнел, умные жёлтые глаза провалились. Даже через мех были видны рёбра и выпирающий таз. Задние ноги подгибались от нехватки сил, распухшие сосцы болтались обвисшей тряпкой. Волчата умирали. Им тоже не хватало пищи.
Уже три месяца мороз стоял под сорок, а месяц назад к морозу прибавился еще и ветер, добивая всё живое в лесу. Волчья стая покинула место своего обитания в поисках пищи, оставив волчицу одну с появившимся не ко времени потомством. Волчица была молодая, но течка началась раньше, чем у остальных волчиц… намного раньше.
Волчица знала куда шла. Через поле стояла деревня, некогда довольно большая, с орденоносным колхозом, полями, хлебом, коровами, лошадьми и прочей мелкой живностью, даже павлинов пытались разводить. Но пришло время, с которым ушло всё хорошее и пришло всё наиболее мерзкое, собранное со всего света. Эффективные менеджеры быстро сначала присвоили себе всё, что плохо лежало, а потом всё продали. И от большого колхоза остались две улицы с выбитыми окнами и одна с новопостроенными дачами.
На самом отшибе старой деревни жила в своё время бабка Василина, дом пятистенок достался ей от родителей. Отец погиб в гражданскую, мать убили колчаковцы, а Василину изнасиловали, вытащив за волосы на крыльцо. Колчаковский отпрыск не дожил и до четырех лет, заболел неизвестной болезнью, докторов в деревне не было, а знахарки не хотели иметь дело с опозоренной у всех на глазах Василиной. Тем не менее в доме и огороде у нее всегда был порядок и чистота, только показать его было некому.
В период войны отечественной деревня опустела мужиками, зато пополнилась сиротами, своими и пришлыми. Так появилась у тетки Василины приёмная дочь, почти грудничок. Даже тяжелые годы войны не сблизили деревенских баб с Василиной. Вроде и в поле работали вместе. И по вечерам песни вместе пели, но оставалась она одна одинока. Со временем это отношение обросло разными домыслами и сплетнями, и жила бабка Василина не только на отшибе деревни, но и на отшибе человеческом.
Приёмную дочь Надежду деревенские не гнали от себя, но и близко с ней тоже старались не общаться. После смерти Василины Надежда осталась в просторном доме одна, без мужика. По правде сказать, мужиков у нее было много и часто, но всё больше по пьяной лавочке. К концу 90-х ее уволили из столовой за постоянное нетрезвое состояние. Да и столовой то это уже трудно было назвать, буфет-гадюшник при разваливающимся производстве.
