Я редко вспоминаю каким раньше был мир.
Он умер, и теперь в этом нет смысла. Но иногда, под утро, когда не можешь уснуть и смотришь в потолок своей комнаты, — приходят обрывки.
Асфальт. Чёрный, ровный, бесконечный. Электричество. Горячая вода из крана. Интернет.
А ещё стекло. Много стекла.
Улицы в том мире шумели не криками, не колоколами и не лязгом мечей, а просто — суетой.
Тот мир не знал демонов. И отличался от здешнего так же, как молитвы паладинов — от рун инквизиторов.
Тогда я был другим. У меня было другое имя. Илья.
Илья — это мальчик, который думал, что демоны — это чья-то выдумка, страшилки для детей. Мальчик, который злился на родителей за то, что они не выполнили очередное обещание. Тот, который впервые поцеловал девочку и неделю ходил с глупой улыбкой.
Я не жалею того мальчика. Он был глупым. Но он был живым. По-настоящему живым — не так, как мы сейчас, когда «жив», значит «ещё не умер».
В тот вечер я возвращался с тренировки. Ехал в полупустом автобусе и злился на тренера, специально поставившего меня против того, кто сильнее.
Урок был простой: не бывает страшных или непобедимых противников, есть только те, которых ты ещё не изучил.
Но это я усвоил потом. А тогда я просто сидел у окна и смотрел на знакомую улицу.
Первые Врата открылись прямо на перекрестке.
Секунду назад была просто улица — машины, светофор, ларёк с мороженым. А в следующую воздух над дорогой дрогнул, растянулся и прорвался как плёнка, которую дернули с той стороны.
Свет погас в ту же секунду. Весь. Уличные фонари, машины, окна в домах. Даже телефоны, что были в руках. Стало темно. Только красное свечение из разрыва пульсировало, как рана, не предвещавшая ничего хорошего.
Автобус тряхнуло. Я ударился головой о поручень, кто-то закричал. Водитель выругался — громко, сочно, по-взрослому. Я запомнил это. Почему-то именно его голос, а не крики, не треск, не грохот.
Асфальт под вратами пошёл трещинами. Я видел, как они бегут от перекрёстка — чёрные, рваные, быстрые. Из них повалил, густой, горячий, зловонный дым. Он лез в нос, в рот, в глаза. Я закашлялся. А когда вновь поднял взгляд — увидел их.
Я не назвал бы их демонами тогда. У меня не было для них слов. Внешне похожи на волка, но мощнее. Ни шкуры, ни шерсти. Только торчащие кости. Глаза — угли без зрачков, не выражающие ничего, кроме голода.
Они лезли из разрыва не по одному и не по два, а целым потоком, как крысы из канализации, только больше, быстрее, злее.
Первая тварь схватила женщину из ближайшей машины. Та успела только вскрикнуть. Потом её голова дёрнулась — и всё.
