Первое, что я почувствовала с порога, был запах. Чужая гвоздичная сладость забивала скипидар и травяной отвар, к которым я привыкла за две недели. Кто-то побывал здесь ночью, пока замковая печать якобы держала дверь наглухо. Я стянула рукавицы, сунула за пояс и прошлась вдоль стены, считая холсты. Один, два, семь, четырнадцать. Все стоят ровно, ни один не сдвинут.
На моем столе, под деревянной линейкой, лежал лист гербовой бумаги с сургучом, на котором оттиснут ледяной вензель. Кайрен Сольд.
Я сорвала печать ножом для реставрации. Бумага хрустнула, и из сгиба выпал конверт с тонким золотым ободком. Внутри оказался браслет из темного серебра с инициалами «Р.С.». Мать Кайрена, умершая в родах. Он не мог отдать реликвию так просто. Кто-то хотел, чтобы я в это поверила.
Я поднесла браслет к лампе. Темное серебро, тонкая гравировка, капля чужих духов на внутренней стороне застежки. На ободе проступил смазанный отпечаток гербовой печатки торгового дома Вейн. Лотар Вейн не просто знал, где Кайрен хранит семейные вещи. Он их трогал.
Я положила браслет обратно на конверт, накрыла чистым холстом, прижала пресс-папье и села за стол. Дневник реставрации открыт, рядом чистый лист для инспектора Братства Пера. Я записала дату, время, находку, описала сургуч, печать, крошку малинового пирога на паркете у двери. Такие пироги пекут только в дворцовой кухне для Сольвейнов. Запечатала свою версию письма о том, что замковая печать нарушена и в мастерской оставлена чужая улика, и прижала сургучом с оленьим рогом в круге.
Тина пришла на мой стук, прижимая к себе моток шерсти. Увидела браслет, втянула воздух и коротко выругалась.
— Вчера ночью видели, как канцлер выходил из крыла Сольвейнов, — сказала она, не здороваясь. — Слуги шепчутся, что он носит подменной невесте записки и сам относит ей сладкое. Регент будто бы в курсе и молчит, потому что свадьба выгодна торговому дому Вейн. А ты, стало быть, последняя, кто об этом узнала.
Я не ответила. Я указала ей на табурет у стены, дала чистый лист и коротко продиктовала описание браслета. Она записывала быстро, высунув кончик языка. Когда закончила, расписалась. Я запечатала лист своей печатью, одну копию отдала ей для инспектора, вторую оставила себе в рабочую папку под опись.
Лар прибежал следом, бледный, с ключом от запасных залов на шее. Сказал, что ночной стражник видел, как из мастерской выходил мужской силуэт в плаще с серебряной застежкой, но лица не рассмотрел в темноте. Я велела ему передать инспектору, что у меня есть вещественное доказательство и я готова показать его в присутствии гильдейского надзирателя. Второй копией того же письма нагрузила Тину, и она зашагала к ткацкой, где утром сидела подменная невеста и заказывала себе кружево.
