Я потянулась к подносу и отдернула руку. Конверт был слишком тяжел для обычного письма: бумага пахла не чернилами, а старым деревом и чужими духами, от которых у меня внутри что-то сжалось, как сжимается горло перед криком. На обороте стояла метка Дома Серого Пламени — не гербовая, а родовая, с воронкой и змейкой, — и она чуть подрагивала, будто под сургучом еще дышал кто-то живой.
Я пришла в приют с двумя задачами: пересчитать травы и подписать у гильдии разрешение на ночной прием. Ни одна из задач не требовала вскрывать чужие письма. Но пальцы сами заломили сургуч. Бумага разошлась с хрустом, запах стал плотнее — лаванда, можжевельник, и та примесь, которую я узнавала с закрытыми глазами. Когда-то этими духами пахла вся наша спальня в замке. Теперь от них тошнило.
В письме было четыре строки, написанных почерком моей свекрови: «Совет Ста извещает первую жену лорда Вельта о начале срока. Если в течение трех лун не будет совершен публичный ритуал Возврата Имени, лорд сгорит от жара в костях. Право выбора места ритуала остается за женой». Под текстом — подпись Рагнара и малая печать совета.
Я перечитала письмо дважды. Сначала поднялась злость, потом — холодная, рабочая ясность, и я заставила себя думать. Совет давал мне три луны и право выбора места. Значит, во-первых, совету срочно нужен был ритуал: без меня Вельт действительно умрет, а вместе с ним и магическая линия рода. Во-вторых, они не хотели платить мне откуп, поэтому прислали ультиматум, а не предложение. Без меня обряд был невозможен, потому что согласие жены в нем обязательно. Я положила письмо на стол, развернула кресло к окну и сказала вслух, чтобы услышать собственный голос:
— Три луны.
В приюте пахло вареной репой и влажным бельем. У двери в лечебную ковылял Йорен с ведром мокрых тряпок. Он покосился на мою руку: под кольцом клятвы снова проступил старый ожог. Кожа вокруг металла шелушилась и болела на холоде, а сейчас вдруг стала теплой, почти горячей. Я закрыла лицо ладонью и тихо выругалась. Когда кольцо так нагревалось, это значило одно: Вельт был где-то рядом, не дальше полета стрелы.
Я вышла на крыльцо. У моста стояла черная повозка с гербом Серого Пламени, и рядом с ней топтался Торвен. Он был бледен, держал в руках пакет и смотрел на мою дверь так, словно за ней сидела не я, а медведь. Я спустилась к нему, забрала пакет и спросила:
— Где он?
— У моста. Не смог проехать.
Я кивнула. Жар в костях дракона нарастал пропорционально расстоянию от меня, и Вельт впервые в жизни не мог уехать из города по своей воле. Я развернула пакет. Внутри лежали чистые бинты, мешочек сушеной полыни и записка крупным, тяжелым почерком: «Прими смену. Девочка из третьей палаты кашляет кровью. Не сможешь — напиши, приду сам». Подписи не было.
