К полуночи аптека пахла сушеной мятой, камнем и чужим дыханием.
Я стояла за стойкой и считала флаконы. Тридцать два пузырька сонного настоя, девять склянок противоядия от дневной лихорадки, четыре пустых места в ряду, которые я отмечала ногтем на столешнице. Каждая пустая ячейка означала долг. Подмастерье Брони уже спал в подсобке, свернувшись на узкой лавке, как кот у теплой печки. Тиса Вард стирала кровь с занавески в задней комнате, и я слышала, как вода в тазу звучит слишком громко.
Под стойкой лежала книга записей. Цифры в ней не сходились: долг мужа перед нотариусом Нора был на восемь золотых тяжелее, чем все, что осталось в наследстве. Без нового контракта с судом я не выплачу жалованье Тисе до первого заказа, а Брони обязан будет уйти к другому мастеру.
В дверь постучали. Не в парадную, а в служебную. Три коротких удара, пауза, еще один. Так стучал только один человек в этом квартале.
Я не двинулась с места.
Дверь открылась сама. На пороге стоял Адриан Нор в мантии ночного судьи, и мокрый снег лежал у него на плечах, как чужой мех. В руке он держал запечатанное письмо. Печать на сургуче была моей, точнее, мужа, которую я уже год не видела ни на одном конверте.
- Запри лавку, - сказал он. - Это касается подвала.
- Подвал запечатан, - ответила я. Голос у меня всегда становился ниже, когда я злилась по-настоящему. - Печать покойного. Без меня она обращается в прах, и ты это знаешь.
Он положил письмо на стойку, рядом с моими флаконами.
- Корона ночи требует открыть архив крови. Дело о гибели моего брата не закрыто. Без твоей подписи я не войду в подвал один.
Я посмотрела на письмо, потом на его руки. На правой перчатке, у самой костяшки, темнело пятно.
- Ты пришел ко мне как судья или как его брат?
- Как наследник. И как тот, кто не хочет, чтобы род Нор развалили из-за фальшивого завещания.
Я вытерла руки о фартук. На ткани остался зеленый след от противоядия. Протянула руку над стойкой, развернула письмо, прочитала первую строчку. Подпись внизу была подделана так грубо, что я узнала руку нотариуса Нора, но не его почерк.
- Это не его рука.
- Я знаю.
- Тогда зачем ты принес мне фальшивку?
- Потому что настоящее письмо у дяди. И он собирается войти в подвал первым.
Тиса вышла из задней комнаты, вытирая руки. Посмотрела на него, на меня, отступила к стене. Я видела, как она сжала край занавески.
- Что ты предлагаешь? - спросила я.
- Сделку. Я варю первый флакон для суда на твоей стойке, под твоим контролем. Ты открываешь мне подвал, но остаешься в комнате как хозяйка. В обмен я пью твою кровь из чаши свидетеля.
