- Чего встал на дороге, дурень деревенский? - рявкнул кто-то над ухом задумавшегося невысокого белобрысого паренька в косоворотке, ошеломлённо оглядывающего площадь и стоящие вдоль неё дома.
Сёмка отошёл в сторону, чтобы не мешать людям. Город его оглушил своим грохотом и многоголосьем и невообразимой красоты домами. Каменные, с колоннами, высокие – в два этажа. На балконах – цветы в горшках. И кружевные занавески. А ворота-то, ворота – чугунные!
В тех краях, где он вырос, день-деньской стояла тишь, прерываемая трелями птиц и свистом ветра в кронах деревьев. Лишь ночью округа оживала. Выли волки, ухали совы, брехали собаки.
Людей было мало, да и сама деревня – семь приземистых деревяных домов с плетнями в глухой чащобе. Жили в ней люди беглые. Дед Сёмки и его товарищи рекой бредили, очень хотели вернуться туда, откуда перебрались в эти края. Но боялись попасть в руки полиции. Без вины виноваты оказались. Дело давнее. В соседней артели бурлаков казна пропала. Много в тот день народу ходило по берегу. Много артелей могли казну взять, да обокраденные бурлаки на дедову указали. Кто помоложе был, легче на подъём бежали тогда подальше от реки. А кто постарше был, попался при бегстве. Те сначала ушли в тюрьму, потом на каторгу. Поселились беглецы в безлюдной местности, тайно перевезли семьи. Жили и носа из своей деревни высунуть боялись, да детей пугали – вот придёт полицейский и заберёт тебя туда, где Макар телят не пас.
А Сёмке хотелось увидеть другие края. Узнать откуда однажды приехала красивая карета, запряжённая четвёркой серых в яблоках лошадей. Или из каких мест добрела до их деревни древняя старушка с котомкой.
Всё он мечтал по свету постранствовать, на людей поглядеть. Вот и сбежал от родителей, как подрос, да побрёл куда ноги повели. Шёл лесами, лугами, полями. В деревни заходил – помогал старухам да старикам. А те ему в дорогу кто хлебушка, кто яичко, кто картошечку давали. Тем и питался. И вот добрёл до самой Московии, о коей дед ему перед смертью рассказывал.
- «Семён и сыновья» - прочитал Сёмка на вывеске конного двора, почесав в затылке. – Хозяина, видать, как меня зовут, если только он не один из сыновей. Нешто на конный двор пойти? Может, они возниц набирают? Возьмут ли? Вдруг погонят? А хорошо бы свет повидать!
