Осколки
Она смотрела в мои глаза… Нет, она смотрела сквозь них — прямиком в душу. В ту самую тьму, которая поселилась там и опутала своими корнями то, чем я когда-то был. Моё сердце, висевшее на тоненькой ниточке, упало куда-то глубоко внутрь. Дыхание стало прерывистым. Воздух застревал в горле, не достигая лёгких. По щекам текла моя кровь, смешиваясь с её. Руки дрожали. Я не мог поверить в то, что видел. Чудовище с крыльями, объятыми чёрным пламенем. Одетое в изодранную кожаную куртку. Рога, возвышавшиеся на голове словно корона. Острые черты лица, и такие же острые ряды зубов. Кожа, покрытая смесью сажи и крови. Всё это было в отражении её мёртвых глаз.
— Нет. Нет, нет, нет, Лиана! — Я попытался подойти к ней, но мои колени предательски подкосились, и тело грузно упало к её ногам.
Она висела, пригвождённая собственным мечом к границе миров. Клинок пробил нагрудник в области сердца, будто бумагу. Тонкая струйка рубиновой крови текла по серебряному лезвию. Капли её падали на Адскую землю, пузырясь и испаряясь с тихим шипением. Белые крылья, покрытые красными брызгами, безвольно висели, касаясь земли. Горячий воздух колыхал её волосы цвета спелой пшеницы. Она не была похожа на сломанную куклу, какими всегда выглядели убитые мною ангелы. Лицо Лианы, секунду назад перекошенное яростью, теперь выглядело так, словно все тревоги покинули её. Дымка над полем боя оседала. Свет от моей атаки всё ещё горел над нами полуденным солнцем. Её тень лежала на мне тяжким грузом вины.
Я встал на трясущихся ногах. Каждое следующее движение давалось тяжелее предыдущего, словно глубже погружая меня в пучину отчаяния. Магия уже закончила затягивать мои раны. Лишь шрам на груди, оставшийся из-за райского серебра, немного оттягивал кожу. Мне было страшно прикоснуться к ней. Я бы хотел, чтобы это оказалось иллюзией, кошмаров Аврелиуса.
На этом пути я отнял бесчисленное количество чужих жизней. Не помню первое убийство. Помню лишь чувство, что сделал нечто ужасное. Нечто, чему нельзя найти оправдание, хоть я и старался. Во второй раз было легче. Лица ангелов, выглядевшие как маски, вырезанные из мрамора, навсегда врезались в мою память. Но кем бы ни были мои жертвы, какие ни были бы у меня мотивы, ничто не сравнится с этим. Раньше это была самозащита, охота, слепое исступление, а сейчас это было убийство. Моё первое настоящее убийство.
Обхватив меч за рукоять, я испытал знакомое ощущение. Помимо жжения серебра, было чувство, что это не я держал меч, а он меня. Это та самая оплётка из кожи опраглы, которую я намотал на предыдущий клинок. Помню, как ковал его, потому что только этот кусок железа мог спасти пас обоих. Наверняка она избавилась от него, потому что он смердел серой Ада. Но она оставила почти незаметную для других деталь. Может, потому что это давало тактическое превосходство. Но хотелось верить, что это было напоминанием обо мне. И каждый раз, материализуя меч, она вспоминала меня. Или того, кем я был когда-то.
