Глава 1. Тишина на станции «Когито»
Она прибыла в день, когда последний «Тягач» отчаливал от причала. Доктор Аран стояла у иллюминатора пересадочного модуля и смотрела, как массивная, похожая на перевёрнутую медузу конструкция исследовательской станции медленно вращается на фоне бесконечного, пепельно-золотого диска планеты, которую люди, не мудрствуя лукаво, окрестили Линза. Название прилипло ещё при первом картографическом зондировании: океан, покрывающий планету целиком, преломлял свет местной звезды так странно, что вся планета казалась гигантским, чуть выпуклым стеклом, глядящим в никуда.
Пересадочный модуль мягко ткнулся в стыковочный узел. Аран подождала, пока выровняется давление, и шагнула в узкий, пахнущий озоном и металлом шлюз. Тишина. Не та тишина, что бывает в пустых помещениях, — там всегда есть гул вентиляции или стрекот реле. Здесь тишина была плотной, вязкой, как глицерин. Станция «Когито» умирала. Не физически — системы работали исправно, — но ментально. Из пятнадцати лабораторий горели огнями только две. Остальные зияли как тёмные прямоугольники сенсорных панелей, словно выбитые зубы.
— Доктор Аран? — голос из динамика интеркома принадлежал автоматике, приятный женский тембр без интонаций. — Ваше прибытие зарегистрировано. Вас ожидают инструкции от покинувшего станцию персонала. Сводка: количество активных научных сотрудников — ноль. Период вашего автономного пребывания — шесть месяцев. Запасы кислорода, воды, пищевых матриц рассчитаны на девять. Рекомендуется соблюдать режим экономии энергии. Основание: проект признан не имеющим прикладной ценности, однако ваша персональная заявка на финальный наблюдательный цикл была одобрена ввиду отсутствия иных претендентов на станцию.
— Поняла, — ответила Аран скорее привычке, чем необходимости. Ей пришлось использовать старые академические связи и последние личные сбережения, чтобы выкупить этот полугодовой срок. Никто не понимал, зачем ей это. Она и сама не была до конца уверена.
Она сбросила гермошлем и провела ладонью по коротко остриженным седым волосам. Шестьдесят три года, из них сорок — в глубоком космосе. Её лицо напоминало карту ветров: сеть мелких морщин вокруг глаз и губ, жёсткая линия скул, взгляд цвета старого янтаря. Она не носила украшений, кроме одной вещи — серебряной серьги в левом ухе, подаренной кем-то, чьё имя она уже почти забыла. Почти.
Она прошла по главному коридору, миновала рубку управления, где на голографических панелях всё ещё мерцали графики последних измерений, и остановилась перед единственной лабораторией, окна которой выходили прямо на океан — точнее, на гигантский иллюминатор, вваренный в днище станции. Толстое стекло было покрыто тонкой плёнкой конденсата, но за ним угадывалось движение. Аран коснулась сенсора, и ставни медленно поднялись.
