Ветер в Чертогах Тьмы не свистел. Он выл басом, завывая в рваных железобетонных глотках разрушенных элеваторов, скрежетал обломками по ржавой кровле «Барреля». Так называли сталкеры свою временную базу — три полузасыпанных зерносклада, опоясанные стеной из спрессованного мусора, колючки и трупов мутантов. Не крепость, а заявление о намерениях. *Мы тут. Мы живы. Попробуй тронь.*
Снаружи, за стеной, мир был окрашен в три цвета: грязно-серый пепел неба, бурый цвет ржавчины и ядовито-лиловые пятна «плесени», пульсирующей на камнях в безветрии. Воздух пах озоном после близкого разряда, кислятиной гниющих болот и всегда, всегда — сладковатой вонью падали.
Внутри «Барреля» кипела своя жизнь. У костра из разобранных ящиков, где жгли обеззараженную смолу, сидели двое. **Игнат**, седой, с лицом, изрубленным шрамами как старая кора, чистил «Вепря» — самодельный подствольник с обрезом газовой трубы. Движения были медленными, точными, будто он собирал часовой механизм. Рядом ел из консервной банки **Тошка**, парень лет двадцати, с обветренным лицом и слишком живыми глазами. Он нервно поглядывал на вход.
— Чего ушами хлопаешь? — не глядя на него, пробурчал Игнат. — «Клыки» с вылазки вернулись. Слышно.
— С добычей?
— С добычей не так шумят. С похмелья — да. А так — или тихо, или мёртво тихо. Значит, пусто.
Он оказался прав. Врата из сплетённых балок скрипнули, пропуская группу. Шесть человек. Впереди, расчищая путь широкими плечами, шёл **Виталик «Бородач»**. Его прозвище было иронией — бороды не было, лишь жёсткая щетина, срастающаяся со шрамом на щеке. На нём был добротный армейский разгрузочный жилет поверх потёртой кожанки, на поясе — пара «Гекконов», пистолетов-пулемётов местной кустарной сборки. Глаза, маленькие и колючие, как гвоздики, мгновенно оценили обстановку, задержались на Игнате, промелькнуло что-то, и скользнули дальше.
За ним, как тени, двигались его «Клыки»: **Лёха Косой** с перекошенным от старого ожога лицом и сапёрной лопаткой за спиной; **Молчун**, огромный детина с пулемётом «РПК-74М», выглядевшим в его лапах игрушкой; **Шнырь**, вертлякий, с руками, вечно что-то ощупывающими. И двое новичков, с пустыми, ещё не налитыми страхом глазами. Одного звали Сергей, помнил Игнат. Бывший военный, молчаливый. Смотрел много, говорил мало. Сейчас его не было.
— Ну что, атаман? — крикнул с галереи второй склада какой-то шутник. — Нашёл золотой унитаз в Бункере-12?
Бородач даже не взглянул. Он плюнул в костёр, шипя запекшейся на губах кровью.
— Нашёл геморрой. Туман «дрёмучий» встал на обратном пути. Еле ноги унёс.
