Тишина после бури – не покой, а затаённый ужас.
Они выплыли на берег в районе старой набережной, в трёх километрах от пылающих башен. Рассвет заливал небо грязно-розовым светом, смешиваясь с чёрным дымом от «Матери», которая медленно умирала в своих стальных тисках. Гул боя на периметре ещё нёсся по воде, но уже терял форму – без центрального управления Шаркачи превратились в стаю безголовых змей, а «Колосс» лежал поверженным в своём зале. «Эдем» и «Новый Иерусалим», понёсшие тяжёлые потери у ложной цели, ещё не успели перегруппироваться. Мир замер на паузе между ударами.
Их было пятеро. Кирилл, держащий на руках обессиленную, но живую Еву. Алиса, с пустым, выжженным взглядом, несущая на себе раненого Барса. И Витька, волочащий за собой на импровизированных волокушах повреждённую, но целую криокапсулу. Груз. Цель. И страшная цена.
Укрытием стал подвал сталинской высотки, чьи стены помнили другой век, другую войну. Пока Алиса с Витькой обрабатывали раны Барса – огромный шрам от плазменного ожога пересекал его плечо, но мужчина был жив и в сознании, – Кирилл сидел рядом с Евой. Она молчала, укутанная в спасательное одеяло, её глаза блуждали по трещинам в бетоне, не видя их. Она была свободна от «плетня», но её разум, шестнадцать лет бывший узником и интерфейсом, был разбитым зеркалом. Она узнавала Кирилла, кивала, но говорила отрывисто, будто забыла, как строить мосты между словами. Иногда её губы шептали обрывки кода или координат.
Кирилл взял её руку. Она была холодной. Не физически. Та холодность, что проникает в кости, когда душа отступает вглубь, спасая последние искры от потухшего пожара.
– Она в глубоком когнитивном диссонаансе, – тихо сказала Алиса, подсев к ним. Её собственный голос был монотонным, но в нём появилась новая, чужая нота – трещина в фасаде. – Нейронные пути перестроены под управление внешней системой. Их нужно заново выстраивать. Ей нужно время. И помощь, которой в этом мире нет.
– Мы найдём, – просто сказал Кирилл. Он посмотрел на Алису. На её лицо, испачканное сажей и чужой кровью. «Дитя транзисторов», которая только что потеряла того, кого считала варваром. И которая, кажется, поняла, что он был маяком в её тёмной, догматичной карте мира.
– Глеб… – начала Алиса и замолчала, сжав челюсти.
– Он сделал выбор, – тихо отозвался Кирилл. – Как и мы все. Он верил, что спасает не просто нас. Он спасал шанс. Твою холодную логику он считал угрозой до конца. Но в последний момент выбрал её. Значит, что-то в тебе он всё-таки признал.
