Профессор Элиас Штерн не был одиночкой, запертым в подземелье. Его лаборатория занимала целый подземный комплекс уровня «Омега» – многоуровневый город науки, уходящий глубоко в скальное основание. Штат в сотни человек: физики-теоретики, инженеры по квантовым запутанным состояниям, специалисты по топологии пространства, программисты, управляющие суперкомпьютерными кластерами. Это был «Проект Элион» – самое амбициозное и финансируемое научное начинание эпохи. Их цель была грандиозна, но сугубо практична: создать технологию мгновенной материальной телепортации на межконтинентальные расстояния. Не для полётов к звёздам, а для спасения Земли. Мир задыхался от логистического коллапса, вызванного климатическими катастрофами. Арка Штерна должна была стать мостом, соединяющим разорванные цепочки поставок, спасающим регионы от голода и изоляции.
Его правой рукой и главным архитектором математической модели был его сын, Леон Штерн. Гений, опередивший время. Их команда была на пороге триумфа. Установка «Кадмей» – кольцевой ускоритель нового типа, способный создавать и удерживать стабильную кротовую нору размером с грузовой контейнер – проходила финальные тесты.
В ночь финального эксперимента главный контрольный зал, напоминающий центр управления полётами, был заполнен людьми. Элиас Штерн, седой и суровый, обходил консоли, сверяя последние данные. Леон, сосредоточенный и бледный, уже занял место у главного пульта, готовый взять на себя ручное ведение процесса в критической фазе. На огромных экранах плясали графики, модели пространственных контуров, расчёты энергобаланса. Напряжение висело в воздухе, густом, как смог.
– Все системы в зелёном секторе. Энергореакторы на 100%. Стабилизаторы поля готовы. Пульсарный накопитель заряжен, – докладывал один из операторов.
– Координаты точки выхода подтверждены, – откликался другой. – Платформа на противоположном континенте готова к приёму тестового контейнера.
Элиас кивнул, его взгляд встретился со взглядом сына. В нём была гордость, тревога и безграничное доверие.
– Леон. Начинай последовательность. Помни: если что-то выйдет за пределы синей зоны на графике 7-А – немедленный аварийный откат. Без героизма.
– Понял, отец. Запускаю.
Процесс начался с нарастающего, низкочастотного гула, от которого завибрировали стальные фермы комплекса. В центре испытательной камеры, в сердце «Кадмея», воздух заструился, заискрился. Появилось мерцание – не световое, а какое-то глубинное, как будто само пространство начало просвечивать в иное измерение.
