Глава 1. Том
«Вьюга» с надрывным шипением выплюнула остатки гидравлического давления и тяжело осела на залитый маслянистыми лужами бетон посадочной платформы. Едва двигатель заглох, кабину заполнил плотный, вибрирующий гул гигантских вентиляционных шахт Сектора 4 — вечный фоновый шум этого муравейника, от которого у приезжих с непривычки через час начинали кровоточить барабанные перепонки.
Том набросил на голову капюшон промокшей куртки, рванул на себя тугую дверь глайдера и шагнул под ледяные струи.
Фиолетовый неон над входом в лавку Филла судорожно моргал, выхватывая из темноты вывеску: «Ремонт, прошивка, утилизация чипов». Том толкнул тяжелую железную дверь. Внутри пахло старой канифолью, жженым пластиком и сыростью. Десятки разобранных аугментаций, протезов и старых терминалов свисали с потолка на пучках разноцветных проводов, точно потроха какого-то механического чудовища.
Старик Филл сидел за своим рабочим верстаком под низко висящей лампой. Вся его правая рука — от локтя до кончиков пальцев — была заменена на старый тяжелый манипулятор корпоративного класса, с которого уже давно облезла матовая краска. Сейчас Филл яростно ковырялся тонким лазерным паяльником в чьем-то вскрытом нейро-модуле. Его седая щетина была испачкана термопастой, а мутные, выцветшие глаза за толстыми линзами защитных очков казались неестественно большими.
При появлении Тома старик даже не поднял головы, но его механические пальцы на долю секунды неестественно дернулись, оставив на плате крошечный ожог. Он явно нервничал.
— Выдернул-таки кабель, — не то спросил, не то утвердительно проворчал Филл, выключая паяльник. — Опять ловил хвосты в Сети? Я же говорил тебе, Томми, не прислушивайся к шуму. Клиентские базы Верхнего Эдема забиты мусором. Они там, наверху, меняют свои воспоминания как перчатки, а нам разгребать эти синаптические помои.
— Это был не мусор, Филл, — Том подошел ближе к верстаку и бросил на металлический стол б/у стабилизатор плазмы. Железяка глухо звякнула. — Я видел серый кафель. И ребенка. Кто-то взводил затвор. Это... это ощущалось слишком реально. Как будто это было со мной.
Филл замер. Его титановый манипулятор со скрипом сжался в кулак. В глубине лавки мерно и страшно защелкало старое реле давления. Старик медленно снял очки, и Том впервые увидел в его глазах не привычное ворчание, а глухой, липкий страх.
Филл знал этот «шум». Он сам, будучи двадцать лет назад ведущим инженером медицинского крыла корпорации, создавал алгоритмы, которые стирали личности детей в интернатах Сектора 4, превращая их мозги в «чистые флешки» для оцифрованных разумов умирающих богачей Верхнего Эдема. И Том был его главным секретом. Его спасенным, но сломанным шедевром.
