Глава 1. Холодный пуск
Октябрь в Москве семьдесят девятого года выдался сырым и злым. Ветер, налетавший со стороны Варшавского шоссе, нес не просто холод, а мелкую ледяную взвесь, которая намертво въедалась в драповое пальто и забивалась под воротник рубашки. Игорь Савин стоял на автобусной остановке «Кинотеатр "Ашхабад"», втянув голову в плечи, и смотрел на часы. Электроника его наручного «Электроники-5» показывала 07:12.
В 07:14 должен был подойти сто восемьдесят восьмой. По графику. Но графика в этой части города никогда не существовало. Существовал только пульс заводов — ЗИЛа немного южнее и Серпа и Молота чуть севернее. Утром этот пульс выдавливал из метро и автобусов человеческую массу, спрессовывая ее до состояния киевской котлеты.
Игорь поежился. Пальто, купленное три года назад в универмаге «Москва», предательски продувало в районе поясницы. Он подумал о том, что после работы нужно заехать на склад к Михалычу. У того всегда водилась прорезиненная ткань для уплотнителей, можно будет нашить изнутри. Мысль была привычной, инженерной. Любую брешь в обороне — будь то трещина в блоке цилиндров или дыра в собственном боку — нужно было локализовать и устранить доступными средствами. Рядом переминалась с ноги на ногу женщина лет пятидесяти с двумя тяжеленными сетками-авоськами, из которых торчали зеленые хвостики моркови и стеклянные горла кефирных бутылок.
— Опять встал, — констатировала она, глядя на пустое полотно дороги. — Как ЛФК прошла, так он встал. Третий день уже мучаюсь.
Игорь молча кивнул. Разговоры с незнакомцами до первой сигареты давались ему с трудом. Мир вокруг состоял из чертежей, допусков и шероховатостей поверхности. Чужие эмоции были той самой лишней деталью, которую конструктор забыл предусмотреть, а сборщик поленился сточить напильником.
Наконец, из-за поворота, тяжело переваливаясь через стыки бетонных плит, вырулил Икарус-гармошка. Скрипнув пневматикой дверей где-то в своем раздутом животе, он исторг из себя облако пара и десятка два тел. Игорь позволил потоку занести себя внутрь.
В салоне пахло мокрой шерстью, дешевым табаком «Прима» и специфическим запахом перегретого электрообогревателя под сиденьями. Люди висели на поручнях, как туши на крюках мясника. Игоря прижали лицом к заднему стеклу кабины водителя.
За толстым стеклом маячила напряженная шея человека в кепке. Водитель гнал.
Мотор натужно ревел, пытаясь удержать график перед диспетчером конечной станции. Они проехали мимо проходной ЗИЛа. Гигантские буквы над крышей еще не зажглись в полную силу, но цеха уже дышали — из широких труб валил густой белый пар, смешиваясь с низким серым небом. Это была граница миров. Там, за забором, царил порядок. Сталь подчинялась прессам, алюминий тек в формы, инженеры вроде Игоря двигали прогресс вперед на доли миллиметра в год. Здесь же, в автобусе, правил хаос.
