Тишина в лаборатории номер семнадцать была веществом — тягучим и прозрачным, как кварк-глюонная плазма за мгновение до застывания. Я сидел перед монитором, на котором вращалась трёхмерная проекция калибровочного поля, и чувствовал, как кондиционированный воздух ЦЕРНа касается лица — стерильный, лишённый запахов. За окном женевская осень раскрашивала склоны Юры в оттенки охры и кармина, но я не замечал этого третий час. Мои глаза следили за тем, как нити глюонных струн — то изумрудные, то переходящие в неуловимый глазу оттенок морской волны — сплетались в причудливый узел на чёрном фоне. Где-то на периферии сознания зарождалось беспокойство — смутное, как круги на воде, искажающие отражение реальности.
Марика вошла без стука. Я узнал её по звуку шагов и по запаху, который всегда опережал её появление: бергамот, сандал и что-то ещё, едва уловимое. Она встала за моим плечом, и тепло её тела пробилось сквозь холод лабораторного воздуха.
— Ты опять забыл про обед, — в её голосе не было упрёка, только усталость и та особая интонация, которая появляется у людей, давно и безнадёжно любящих кого-то, кто любит только уравнения. — Пойдём. В столовой сегодня баранина с розмарином.
Я обернулся. Свет от монитора упал на её лицо — высокие скулы, серые глаза, в которых отражались глюонные струны, — и на мгновение мне показалось, что я вижу в её зрачках сам процесс конфайнмента, только обращённый вспять.
— Подожди. Здесь что-то не так.
Она подошла вплотную. Её пальцы сжали спинку моего кресла.
— Смотри, — я указал на центральную область проекции. — Это симуляция столкновения ионов свинца. Видишь узел?
— Похож на кельтский орнамент.
— Это топологический дефект вакуума. Глюонное поле формирует солитон — устойчивую конфигурацию, которая не распадается. Я проверил девять раз. Ошибки нет.
Марика молчала. Я чувствовал её напряжение.
— Вакуум КХД не является пустым, — продолжал я. — Он содержит стабильные топологические структуры, способные взаимодействовать с веществом. Создавать макроскопические эффекты. Нарушения причинности.
— Ты хочешь сказать, что открыл машину времени из кварков?
— Я просто смотрю на данные.
Солитон пульсировал — ритмично, словно живое сердце. В этой пульсации мне чудилась музыка сфер, тревожная и завораживающая.
— Этот солитон растёт. С каждой итерацией его энергия увеличивается. Через несколько тысяч циклов она сравняется с энергией покоя моего тела.
Ладони Марики легли мне на плечи.
— Алексей, выключи симуляцию. Поешь. Поспи. Ты не спал больше суток.
