Боль от пронзительного крика птицы была куда острее, чем от зазубренного края медной монеты, который Атлас втискивал себе под ноготь, чтобы не заснуть. Он сидел на каменном парапете смотровой башни Библиотеки Циклов, свесив ноги в двухсотфутовую пропасть тумана, и вслушивался в ночь. Город Ламинор раскинулся внизу, как рассыпанная по склонам гор коробка драгоценностей – холодные синие огни магических фонарей, теплые желтые точки свечей в окнах, багровые отсветы кузнечных горнов в Нижнем квартале. Красиво. Смертельно скучно.
Дежурство в Ночном Дозоре было наказанием за несанкционированное использование магии третьего уровня – он всего-то пытался оживить старый учебник по алхимии, чтобы тот сам себе делал пометки на полях. Книга вместо этого едва не съела соседский трактат по некромантии, и Атлас получил месяц караула на самой высокой точке города. Наставник Малвин говорил, что это «возможность поразмыслить о природе равновесия». Атлас размышлял о природе собственного затекающего зада.
Его взгляд скользнул по шраму на тыльной стороне левой ладони – бледному, похожему на случайный удар пера. Никакой магии, просто шрам с детства. Но иногда, в полной тишине, ему казалось, будто под кожей что-то шевелится. Он всегда отмахивался от этой мысли. В мире, где каждое чары оставляет след – морщину, седой волос, тик в углу глаза – паранойя была нормой. Лучше думать, что ты сходишь с ума, чем признать, что твое тело что-то скрывает.
Крик повторился. Ближе. Это была не птица.
Звук, похожий на рвущийся шелк и ломающиеся кости, пронесся над башней. Атлас инстинктивно пригнулся, сердце заколотилось где-то в горле. Воздух сгустился, запахло озоном и гарью. Несанкционированный портал. На такой высоте. Сумасшедшие.
Он вскочил, цепляясь за холодный камень, и увидел это: в небе, над крышей Архива Древних Скрижалей, зияла рваная рана цвета закатного киновари. Из нее, словно клубки окровавленной пряжи, выпадали две фигуры.
Они не падали. Они сражались в падении, и это было самое прекрасное и ужасное, что Атлас видел в свои двадцать три года.
Вспышка магии осветила их на миг. Один – высокий, в развевающемся плаще, его движения были резкими, экономичными, каждое взмахивание руки оставляло в воздухе за собой светящиеся геометрические фигуры, которые взрывались, едва сформировавшись. Плата за такую скорость и мощь должна быть чудовищной, думал Атлас, завороженный. Второй был меньше, легче, одет в практичную кожу и серый плащ. Он не атаковал. Он уворачивался, парировал сгустками сконцентрированного воздуха, и его магия была похожа на работу хирурга – точечной, без всплесков. Дорогой, но иной ценой: не вспышкой жизненной силы, а медленным, глубоким истощением воли.
