ГЛАВА ПЕРВАЯ. Другой берег
— Пётр! К скале! И не оборачивайся!
Голос Василисы Дмитриевны ударился о каменную стену рваным эхом и почти сразу утонул в грохоте реки. Пётр, разумеется, обернулся — именно этого она весь день просила его не делать.
Мокрая тропа едва вмещала одну ногу. Справа поднималась тёмная скала, слева склон резко уходил к реке, кипевшей далеко внизу. После ночного дождя с сосновых ветвей ещё падали тяжёлые капли, а земля под подошвами расползалась, как размокший хлеб. Маршрут считался сложным, но доступным для подготовленной группы — во всяком случае, именно так было написано на сайте. Текст Василиса проверяла лично и теперь с удовольствием встретилась бы с его автором, то есть с собой, и обстоятельно объяснила, насколько слово «доступный» зависит от наличия у туристов здравого смысла.
Их было восемь. Инструктор и двое опытных участников уже скрылись за поворотом, остальные растянулись по тропе, а Василиса замыкала группу и несколько часов следила, чтобы никто не отстал, не полез на мокрые камни и не попытался снять над пропастью видео, способное собрать много просмотров и один некролог. Двадцатитрёхлетний Пётр с утра уже трижды клялся, что больше не станет рисковать ради красивого кадра. На четвёртый раз остановился у самого края.
— Стой там, где стоишь, — крикнула Василиса, осторожно двигаясь к нему. — Не делай ни шага. Просто прижмись к скале и дождись меня.
— Я понял!
— Если бы понял, я бы сейчас к тебе не ползла.
Он всё-таки попытался повернуться. Камень под правой ногой качнулся, выскользнул из размокшей земли и полетел вниз. Пётр взмахнул руками, плечом ударился о скалу и начал заваливаться к обрыву. Василиса не успела испугаться. За годы работы она усвоила простую вещь: настоящая опасность не оставляет времени на красивые решения. Сначала действует тело, а уже потом мозг начинает перечислять причины, по которым всего этого делать не следовало. Она бросилась вперёд, схватила Петра за лямку рюкзака и всем весом дёрнула к стене. Ткань затрещала. Пётр рухнул на колени и обеими руками вцепился в мокрую землю, зато край тропы под ногами самой Василисы осыпался.
Она качнулась назад. Правая ладонь скользнула по камню и не нашла опоры, левая всё ещё сжимала чужую лямку. Пётр поднял голову; лицо у него стало белым, растерянным и неожиданно детским. — Василиса Дмитриевна, руку!
— Лежи! Не двигайся!
Она попыталась подтянуться, но под ногами уже ничего не было. Камни застучали по склону. Пётр рванулся к ней, вытягивая руку, и Василисе пришлось почти заорать: — Не лезь ко мне! Сам улетишь!
