Лесная дорога петляла, будто напившийся браги леший. Я шёл по колее, когда навстречу из кустов внезапно вывалились сразу пятеро душегубов. Вернее, это им казалось, что внезапно – я этих недоумков ещё за версту распознал. Сидели в кустах, выглядывая жертву. Да среди них ещё и ведун один был. Слабенький, но ведун. Серьёзное не сотворит, но глаза отвести может, ослепить на пару секунд, лошадь напугать или успокоить. Такое в разбойном деле всегда пригодиться может. Идёт караван – и на тебе! Головная кобыла становится, как вкопанная. И если нет в караване другого ведуна – нипочём её с места не сдвинешь.
Так как душегубы перегородили всю дорогу, то я остановился и опёрся на суковатую палку, которую использовал заместо посоха. А один из татей, покосившись на кусты, где сидел ещё целый десяток их подельников, промолвил с ухмылкой, кривя полные губы:
– Как зовут тебя, странник? Да куда путь держишь?
– Сёмой кличут, – я пожал плечами и переступил с ноги на ногу, заметив, как из-за спины видящего выглянула Полудница, посмотрела на меня и порскнула в чащобу. Ведун Полудницу не видел, хотя как-то приманить сумел, оттого злыдня и помогала татям на дороге. Только вот слабенькому ведуну невдомёк было, что сейчас остались они без поддержки духа. Оттого и стоял расслаблено и вальяжно, как Водяной перед жевжиками.
– Сёмой, – гоготнул тать и оглянулся на своих подельников, будто предлагал им шутку какую-то особо изысканную оценить. А потом улыбнулся ласково, ощерив гнилые зубы и пробасил: – А в котомке что у тебя, Сёма?
– Да разве ж он скажет? – просипел стоящий слева душегуб, мелкий и плешивый, будто пёс облезлый: – Самим пощупать надо!
– Отчего ж не скажу? – удивился я, – Секрета никакого нету.
– И что же? – всё так же гниленько улыбаясь, спросил главный тать, недовольно покосившись на плешивого, что посмел старшего перебить.
– Хлеба каравай, сыр, мясо вяленое, туес с квасом, шкурки соболиные, двадцать гривен серебряных, да пара златников, – я смотрел, как расширяются глаза татей, глядящих на меня. Двадцать гривен да два златника – состояние целое. Город не купишь, но вот деревеньку со всеми избами да пашнями – вполне себе можно приобрести! Оттого и главарь душегубцев аж голосом захрипел, когда вновь ко мне обратился:
– Шутить изволишь, Сёма? Смотри, мы за шутки спросим жёстко!
– Да какие ж шутки? – удивился я, пятернёй взлохматив волосы, – Ты не шутейный вопрос задал, я серьёзно ответил.
– Слышишь, рыжий, – осклабился плешивый, вновь заговорив вперёд вожака своего: – Ежели набрехал – мы тебя выпотрошим, как дичь какую!
