Пролог: Запах пряностей и зловещий свет
Если бы у Лондона был настоящий запах, это был бы не сырой туман и не едкая угольная гарь. Нет, здесь, в извилистых переулках, куда не заглядывает даже самый наглый фонарный столб, воздух был настолько густым, что его можно было намазать на тост и запить стаканом чистого, неразбавленного безумия. Он пах корицей, жареным мясом, дымом и тем самым легким, электрическим ароматом надвигающихся неприятностей, который я научился распознавать лучше, чем запах собственных дорогих духов.
Разноцветные фонарики каскадом стекали по кривым улочкам, окрашивая мир в зловеще-красные тона и щедро сдабривая каждый уголок этим сомнительным, но чертовски фотогеничным сиянием. Добро пожаловать на Ночной рынок. Место, где продают не только товары, но и эмоции, воспоминания и то, что здравый смысл категорически запрещает даже трогать.
Я наблюдал за сценой из тени, лениво поправляя манжеты своего безупречно скроенного, но, как всегда, слегка помятого сюртука. Мой профессиональный конек – находить потерянные вещи и неприятности, и прямо сейчас моя интуиция визжала так же пронзительно, как механическая сова моего лучшего друга, учуявшая неладное.
К одной из полузаброшенных лавок медленно приближался Путник. Его шаги были тяжелыми, а взгляд – пустым, как карман студента в конце семестра. За прилавком его уже ждал молодой торговец. Кассиан. Его улыбка была надежно спрятана за изящной, пугающе неподвижной маской, но в голосе звенела холодная, отполированная сталь.
– Это Кулак Черной Вдовы, – произнес он, и даже сквозь ткань перчатки я почувствовал, как артефакт на прилавке болезненно, ритмично пульсирует. – Он призывает стихии и весьма убедительно беседует с предателями.
Путник кивнул, даже не моргнув. Золотые монеты звякнули о дерево с обманчивой, почти музыкальной легкостью. Сделка была совершена. Классика жанра.
Но я-то знал, что на Ночном рынке звонкое золото – это всего лишь чаевые. Настоящая цена этой сделки была куда выше, и счет за нее предъявят не сегодня и не завтра, а тогда, когда защитные механизмы души дадут сбой. Рынок, эта прожорливая, мерцающая глотка, только что проглотил еще одну опасную сделку, даже не поперхнувшись.
Я усмехнулся, поправил цилиндр и шагнул в сторону, растворяясь в дымке. Приключения сами себя не найдут, а мой желудок уже настойчиво требовал пирожка с начинкой из джентльменской удали. Или, на худой конец, эля, от которого начинаешь рифмовать, как лорд Байрон, но с меньшим пафосом и большей пользой для пищеварения.
В конце концов, кто я такой, чтобы отказывать судьбе в небольшом, хорошо поставленном спектакле?
