«Ты – то, что ты чувствуешь.»
Надпись пульсировала над мегаполисом, словно трещина в бронеплите, через которую рвалось раскаленное пламя. Как от взрыва плазменной гранаты. Хотелось закрыть лицо руками, защититься от этого света, грозящего стереть и город, и всех его обитателей.
Мерцание рекламного щита отбрасывало розовые блики на лужу крови у ботинок Сола. Слоган рекламировал «PsySphere». Ту самую игрушку, в которой миллионы добровольных кретинов, проживали «яркую и сказочную жизнь». Понарошку влюблялись и ненавидели. Понарошку дрались и сбивались в кланы. А потом вполне реально подсаживались на «аутентичные эмоции», как нарики на дозу. Яркую и сказочную, мать их. Куда более яркую, чем мог дать этот город.
Сол фыркнул сквозь зубы, и смех обжег горло, словно он вдохнул дым от сгоревших нейроприводов.
— «То, что ты чувствуешь» Чувствуешь? Вот я чувствую, как во мне копается чужая рука
Боль сидела в одной точке. Не растекалась, а вгрызалась. Будто кто-то вогнал в рану кривой ржавый гвоздь. И проворачивал. Медленно. С удовольствием. Это не был сигнал от раздробленного колена, его импульс тело Сола давно, как старый солдат-мазохист, научилось гасить. Это был нейроимплант MF-IV «Ярость», больной, нелицензионный, напоминающий о себе криком перегретого процессора. Он был впаян в теменную долю восемь лет назад, и с тех пор в голове Сола жил чужой, голодный зверь.
Сол стоял, прислонившись к холодной, липкой от смога стене, в переулке-шве между двумя утробами небоскрёбов. Воздух давил густой слизью — кислота, гарь, дым. Где-то вверху, за черными провалами окон, реклама продолжала лгать: «Погрузись в себя. Найди силу в каждом новом приключении».
Прямо у его ног хрипел, киборг-коллектор. Из дыры в груди выплескивалась кровь, смешанная с силиконовой смазкой. Механические конечности дёргались в последней судороге. Задание было выполнено. Клиент получит «незаметное устранение конкурента». Всё шито-крыто, без свидетелей.
«Системный сбой. Уровень когнитивной нагрузки: 87%. Рекомендация: немедленный отдых. Отказ приведет к необратимым нейродегенеративным последствиям», — мигало тревожное сообщение в левом нижнем углу его цифрового зрения, кроваво-изумрудными иероглифами поверх грязного асфальта.
«Отдых», — хрипло, беззвучно усмехнулся Сол. Его голос давно стал внутренним. Он попытался сделать шаг, оттолкнуться от стены, и мир накренился. Переулок словно шагнул навстречу. Стены пошли волнами, цвета сползли в серо-желтую муть.
Имплант начал барахлить года три назад после заварухи с армейцами. Эти их гребаные ЭМИ гранаты... Теперь, перегружаясь выбросом адреналина и боевыми алгоритмами, он частенько сбоил.
