Глава 1: Тишина после секунды
Дождь застыл в воздухе. Это было первое, что увидел Артём, когда защитное поле шлюза схлопнулось за спиной, отсекая привычный гул генераторов базы. Капли висели плотной стеной, похожие на рой стеклянных пчёл, остановленных в полёте невидимой рукой. Свет налобного фонаря пронзал эту взвесь, преломляясь в мириадах крошечных линз, и тени от ботинок Артёма ломались, уходя в серую, неподвижную глубину.
Он задержал дыхание — не по уставу, а по старой, въевшейся под кожу привычке. Воздух в «линзе» был плотным, вязким, как остывающий кисель. Каждый вдох требовал усилия. Хроно-скафандр, облегающий тело подобно второй коже, едва слышно гудел, компенсируя давление темпорального поля. На визоре шлема бежали строки данных: градиент замедления — тысяча к одному, стабильность поля — девяносто семь процентов, прогноз коллапса — отсутствует.
Тысяча к одному. За минуту здесь, снаружи, проходило почти семнадцать часов.
Артём сделал шаг. Подошва ботинка с хлюпаньем опустилась в мокрый асфальт. Звук получился странным, растянутым, будто иглу проигрывателя вели по заезженной пластинке. Он привык к этому звуку. За двадцать три реальных года работы хроно-водолазом Службы Темпоральной Безопасности он слышал его чаще, чем голос собственной жены. Особенно в последние два года. Особенно после того, как мир сошёл с ума.
Он двинулся вглубь Аномалии Четырнадцать-Бис. Когда-то это был проспект Мира — одна из центральных улиц города, застывшего теперь в янтаре искажённого времени. Вывеска аптеки тускло мерцала сквозь пелену дождя-тумана. Артём помнил, как выглядели эти улицы до «Третьего Дня» — так официально называли начало Хроноколлапса, хотя в народе прижилось более ёмкое «Время Чумы». Поток машин, спешащие прохожие, музыка из открытых дверей кафе. Теперь здесь царила тишина, глубокая, как на дне океана.
Скафандр зафиксировал движение. Не механическое, не тепловое. Темпоральное. Где-то впереди, в двухстах метрах, пульсировал сгусток иного времени. Это не было похоже на равномерное гудение линзы. Это было резкое, хаотичное биение, похожее на сердечную аритмию.
— База, я — Лоцман, — тихо произнёс он. Голос в шлеме звучал глухо, почти незнакомо. — Наблюдаю темпоральную аномалию типа «мерцание». Источник живой.
Динамик ответил не сразу. Прошло две секунды. Для Артёма это были доли мгновения, но он знал: там, в реальном времени, на пункте управления прошло не меньше десяти минут. Связь с «линзами» всегда была асинхронной. Каждое слово, вырвавшееся из замедления, натыкалось на барьер вязкого времени и долго, мучительно долго пробивалось к адресату.
