Рип проснулся с ощущением, что его просто забыли включить. Тело лежало спокойно, не дёргалось, не требовало немедленной эвакуации, но внутри всё ещё работало на аварийном режиме. Он не стал открывать глаза сразу — это был старый приём. Пока глаза закрыты, мир ещё не обязателен.
Сначала он прислушался.
Ровное дыхание рядом. Тихое, без свистов и пауз. Значит, лёгкие у Лики в порядке. Потом — собственное. Чуть хриплое, будто кто-то прошёлся по бронхам наждаком, но симметричное. Сердце билось часто, но без скачков. Это уже можно было считать успехом.
Он открыл глаза.
Потолок был низкий. Светлый. С еле заметным пятном от старого протёка и трещиной в углу. Рип знал эту трещину. Она была здесь всегда. Он когда-то спрашивал, почему её не заделают, и получил честный ответ: для повышения вентилируемости помещения.
Значит, Кордон.
Он повернул голову. Лика спала, свернувшись почти клубком, как будто пыталась занять как можно меньше места в реальности. Волосы растрепались, лицо было спокойным и каким-то удивительно обычным. Без синевы, без застывшего напряжения, без того выражения, которое люди носят на себе после слишком долгих перелётов и слишком близких встреч с пустотой.
Рип смотрел на неё дольше, чем планировал. Потом поцеловал в плечо, укрыл одеялом и наконец спохватился — это был плохой признак. Значит, нервная система начала расслабляться. А расслабляться сейчас было рано.
Он аккуратно сел, стараясь не скрипнуть кроватью. Кровать всё равно скрипнула. Старый каркас, местный. Скрип был знакомый, почти родной. Лика что-то сонно пробормотала, дёрнула плечом и снова ушла в сон.
Рип замер. Потом медленно выдохнул.
Он начал стандартный утренний ритуал, отточенный за годы, когда медицинского сканера под рукой не было. Ладонь — на рёбра. Давление. Боли нет. Ключицы — целы. Шея — подвижна, без прострелов. Живот — мягкий, без неприятных сюрпризов. Ноги слушаются.
Мышцы ныли, как будто он всю ночь таскал ящики с гравием. Суставы напоминали о себе тянущей болью. В голове стоял гул — не вращение, не дезориентация, просто фоновый шум, как от плохо заземлённого блока питания. Тяжело им далось прохождение границы из мира Мицелия в этот мир.
— Нормально, — пробормотал он. — Пока жив — значит, не критично.
Имплант откликнулся сразу. Связь устойчивая, задержек нет. Локальная сеть Кордона работала, хоть и с повышенным фоном. Рип пробежался по логам — ничего аварийного. Центральный узел за ночь перераспределил нагрузку, сгладил пики. Значит, техники не зря ели свой хлеб.
Он опустил ноги на пол. Пол был тёплый. Контур обогрева держал температуру ровно, без скачков. Это было странно приятно. Рип поймал себя на том, что улыбается, и тут же одёрнул себя. Улыбки по утрам — плохая привычка для людей с его биографией.
