Глава 1: Пробуждение тишины
Тишина здесь была не природной, не благодатной. Это была тишина искусственная, выхолощенная, выкачанная насосами в металлических стенах и закоулках вентиляции. Тишина вакуума, прижатого к иллюминаторам тонкой плёнкой композитного стекла. А за стеклом – Оно.
Алексей Гор, старший научный сотрудник станции «Библиотека», смотрел в чёрный глазничный проём иллюминатора, но видел лишь собственное отражение: измождённое лицо, тень щетины, глубокие впадины под глазами, в которых горел отражённый свет мониторов. За его спиной гудели серверы, переваривая терабайты «ничего» – так они называли первичные данные от датчиков, облепивших корпус станции снаружи. «Ничего» было их хлебом, воздухом и проклятием вот уже семьдесят три смены.
«Библиотека» висела на стабилизированной орбите на самой границе аномалии «КТ-0», которую в неофициальных сводках окрестили «Пустотой». Это был не космос в привычном понимании. Это был разрыв в ткани реальности, зона абсолютного нулевого излучения, не поддающаяся сканированию, не отражающая, не поглощающая. Просто… дыра. Чёрное пятно, которое было чернее самой черноты космоса, потому что из него не исходило ни единого фотона. Оно просто *было* – молчаливое, всепоглощающее, нарушающее все известные законы физики.
Алексей отвернулся от иллюминатора, потерев переносицу. Костюм лёгкого давления, стандартная синяя униформа станции, натирал на шее. Он сделал глоток безвкусного, рециркулированного кофе из термокружки и вернулся к центральному пульту. На трёх главных экранах плясали абстрактные графики – попытки алгоритмов найти хоть какую-то структуру в данных с пограничных сенсоров. Все кривые стремились к нулю. Вечное, абсолютное нулевое значение по всем шкалам.
– Гор, ты здесь?
Голос прозвучал из динамика, резкий, с лёгкой хрипотцой. Это была Ирина Вольская, инженер по энергощитам, его сменная пара и единственный человек, с которым он поддерживал более-менее человеческие отношения в этой металлической консервной банке. Остальной экипаж из пяти человек предпочитал добровольное затворничество в своих отсеках.
– Где же мне ещё быть? – откликнулся Алексей, нажимая на клавишу ответа. – Созерцаю величие небытия. Оно сегодня особенно небытийно.
– Остроумие в четыре утра по станционному времени – верный признак начинающегося космического безумия, – парировала Ирина, но в её голосе слышалась улыбка. – Загляни в сектор семь, с внешней камеры три-Бэ. Датчик фонового излучения у периметрального шлюза только что чихнул.
Алексей оживился. «Чих» в их лексиконе означал кратковременный, микроскопический всплеск показаний в абсолютном нуле. Обычно это был сбой оборудования, наводка от внутренних систем или космическая пылинка. Но каждая такая аномалия заставляла сердце биться чаще. Вдруг это Оно?
