Глава первая: Шёпот бетонных джунглей
Запах исчез первым. Не просто изменился, а именно исчез, растворившись в чём-то стерильном и мёртвом. Ещё мгновение назад лёгкие Таккара раздувались, втягивая пряный аромат влажной земли, прелых листьев и дыма костра, на котором запекалась туша подстреленного оленя. Он слышал гортанный напев старейшины Урма, камлающего под ритмичный стук бубна, отгоняя злых духов от их нового становища. Таккар сжимал в руке грубое древко копья с кремниевым наконечником и смотрел в небо, где занималась алая заря нового дня. А потом мир раскололся беззвучной вспышкой, сжался в ослепительную точку и выплюнул его в реальность, сотканную из грохота, стали и удушающей вони неведомых ядов.
Он стоял на четвереньках, вжимаясь телом в холодный, идеально ровный камень. Камень был повсюду. Он не был творением духов земли, не был ноздреватым детищем вулкана или гладким речным голышом. Этот камень был мёртвым, разрезанным на ровные куски и уложенным без единой щели. Голова Таккара закружилась. Тошнота подкатила к горлу. Он резко вскинул голову и тут же пожалел об этом.
Вместо бескрайнего небесного купола, опрокинутого над головой, он увидел искорёженные, рваные клочья серой пелены. Впереди, заслоняя горизонт, вздымались скалы. Но нет, это были не скалы предков, не священные горы, поросшие лесом. Эти утёсы были прямыми, как стволы вековых сосен, и уходили ввысь на немыслимую высоту, пронзая мутную дымку. Их поверхность, лишённая мха и лишайника, состояла из холодного блестящего вещества, похожего на лёд, но не тающего под взглядом. Сотни, тысячи чёрных провалов зияли на их теле, и за некоторыми из них виднелись прозрачные, как застывшая родниковая вода, преграды. В этих прозрачных глазах каменных великанов отражался тусклый свет, но не свет солнца. Светило исчезло. Вместо него мир заливал неестественный, мутно-жёлтый полумрак, который, казалось, исходил отовсюду и ниоткуда одновременно.
Рёв. Он был повсюду. Низкий, утробный, переходящий в визгливый вой. Таккар зажал уши руками, но звук проникал сквозь пальцы, сквозь кожу, отдаваясь дрожью в каждой кости. Этот звук не был голосом зверя. В нём слышался скрежет камня о камень, свист рассекаемого воздуха и бездушная, механическая ярость. Он оглянулся, пытаясь найти источник шума, и заметил их. Животные, или то, что он принял за животных, неслись по чёрной, как засохшая кровь, полосе, змеящейся между каменными утёсами. Они были гладкими, блестящими и переливались цветами, каких не встретишь в лесу: алым, как ядовитая ягода, синим, как брюхо зимородка, чёрным, как обсидиан. Они двигались с непостижимой скоростью, быстрее ветра, быстрее испуганного оленя, их не было видно ног, и они не оставляли следов. Из их нутра, из блестящих неподвижных глаз, лился тот самый ослепляющий жёлтый свет, который, казалось, заменял здесь солнце. Внутри этих бегущих чудовищ Таккар с ужасом разглядел людей. Они сидели неподвижно, словно мёртвые истуканы, глядя прямо перед собой застывшим взглядом. Их лица были бледными, лишёнными выражения. Они не управляли зверем, нет, они были внутри него, поглощены им.
