У бара «Перекрёсток миров» не было постоянного адреса.
Иногда он появлялся в конце узкого переулка, где фонари горели синим пламенем, а дождь падал вверх. Иногда — на пустынной станции, куда никогда не приходили поезда. Иногда — в подвале заброшенного дома, на вершине башни, в чреве мёртвого корабля или за дверью старого шкафа, если шкаф стоял достаточно долго и видел достаточно снов.
Найти бар мог не каждый.
Для этого нужно было однажды заблудиться не в городе, а в собственной судьбе.
Элиан Морр нашёл его в семнадцать лет, когда убегал от кредиторов своего покойного наставника, трёх голодных упырей и собственной глупости. Он свернул в переулок, которого не было на карте, увидел вывеску с потрескавшимися буквами и толкнул тяжёлую дверь из тёмного дерева.
На вывеске было написано:
«ПЕРЕКРЁСТОК МИРОВ»
А ниже, мелкими буквами:
«Вход для всех. Выход — по обстоятельствам».
С тех пор прошло шесть лет.
Элиан стал старше, осторожнее и почти перестал доверять дверям, которые появляются в нужный момент. Но в бар всё равно приходил часто.
В тот вечер «Перекрёсток» открылся ему в старой части города Норвен, между лавкой похоронных венков и закрытым часовым магазином. Дождь моросил холодный, вязкий, будто небо заварило чай из пепла. Камни мостовой блестели, отражая мутно-жёлтые окна.
Элиан поднял воротник тёмного пальто и остановился перед дверью.
Она была ниже, чем обычно.
И уже.
Бар никогда не выглядел одинаково. Иногда дверь была украшена бронзовыми масками. Иногда — костяными ручками. Сегодня она казалась простой, почти бедной: старое дерево, железные петли, круглая медная ручка.
Но из щелей тянуло знакомым запахом.
Дым. Пряное вино. Горький кофе. Полынь. Пыль старых книг. И ещё что-то — то ли гроза, то ли свежевскрытая могила.
Элиан улыбнулся краем губ.
— Я тоже скучал, — тихо сказал он двери.
Дверь скрипнула сама.
Внутри было тепло.
Бар «Перекрёсток миров» всегда был больше изнутри, чем снаружи. Потолок терялся в сумраке, где медленно плыли созвездия, не принадлежащие ни одному известному небу. Стены были увешаны зеркалами, часами, картами несуществующих земель, засушенными травами и портретами тех, кто, возможно, ещё не родился.
Столы стояли как попало, но никто никогда не спотыкался. В камине горел зелёный огонь. На полках за стойкой поблёскивали бутылки, в которых плавали тени, молнии, закаты, шёпот и одна маленькая зима.
Посетителей было много.
За дальним столиком три ведьмы играли в кости из фаланг неизвестного святого. У окна сидел человек с головой ворона и аккуратно ел суп серебряной ложкой. У камина дремал огромный пёс с глазами старика. На втором этаже, которого снаружи не существовало, кто-то тихо плакал на языке колоколов.
