Реналь Абдуллин
Архив памяти.
Глава 1. Процедура
В день, когда Алексей должен был удалить своё первое воспоминание, он понял, что уже однажды это делал.
Комната Процедуры была слишком белой – такой белизной, в которой теряется мысль. Стены, потолок, пол, кресло – всё сливалось в одно стерильное ничто. Даже воздух здесь казался вычищенным, будто из него заранее вырвали все слова.
– Назовите номер воспоминания, – сказал женский голос из динамика.
Алексей сглотнул.
По инструкции он должен был выбрать сам. Государство лишь «помогало» – направляло, предлагало, утверждало. Формально выбор оставался за человеком.
Формально.
Он опустил взгляд на запястье. На коже тускло светился чип – Год 32. Процедура обязательна. Рядом мигала надпись:
Неявка = нарушение Закона о Памяти.
– Алексей Воронцов, – повторил голос. – У вас есть три минуты.
Он знал, как это выглядит со стороны. Знал каждый этап, каждый датчик, каждый импульс. Семь лет он работал в Центре Памяти. Семь лет наблюдал, как люди выходят отсюда облегчёнными, опустошёнными или странно спокойными.
Но сейчас кресло было его.
– Я выбираю… – он запнулся.
Перед глазами всплыли варианты, аккуратно разложенные системой:
• смерть отца
• развод
• пожар в старом доме
• сон из детства, который он никогда никому не рассказывал
Последний пункт был помечен серым.
Рекомендовано к удалению.
Алексей нахмурился.
– Это не воспоминание, – сказал он вслух. – Это сон.
Пауза длилась чуть дольше допустимого.
– Все сны являются формой памяти, – ответил голос. – Подтверждаете выбор?
В груди неприятно сжалось.
Этот сон… он снился ему слишком часто. Город под чёрным небом. Пустые улицы. Люди, которые не смотрят друг на друга. И над площадью – экран с единственным словом:
ПОМНИ
– Подтверждаю, – сказал Алексей.
Кресло ожило. Холодные фиксаторы сомкнулись на висках. В затылке защекотало, будто кто-то осторожно коснулся мысли.
– Начинаем Процедуру, – произнёс голос.
В этот момент Алексей увидел то, чего не должно было быть.
Между всплывающими образами сна мелькнул чужой фрагмент памяти. Не его. Он узнал это мгновенно – как узнают подделку, слишком идеально похожую на оригинал.
Лаборатория. Разбитые экраны. Кровь на полу. И мужчина, очень похожий на него, кричащий в камеру:
– Если вы это видите – значит, мы уже проиграли. Не стирайте это снова!
Система дала сбой.
Свет мигнул.
Кресло дёрнулось.
А потом стало тихо.
– Процедура завершена, – сказал голос, но теперь в нём была задержка. – Благодарим за сотрудничество.
Алексей сидел неподвижно.
Сон исчез.
Но чужая память – осталась.
И вместе с ней – ужасное понимание:
