Глава. Нулевой день после Исхода
Киртон. Планета-Столица Держав. Комплекс «Мать».
Тишина.
Это была не та тишина, что царит в безвоздушном пространстве меж звезд — вакуумная, мертвая, не способная проводить ни звук, ни жалость. И не та тишина покоя, что опускается на город в часы глубокой ночи, когда даже ветер стихает между башнями. Это была тишина абсолютной концентрации. Тишина единого, гигантского, распределенного разума, который, подобно божеству, сотканному из миллиардов нейронов, работал на одной-единственной задаче.
Планета-мегаполис, улей из полированного камня и светящихся акриловых сплавов, замерла. На скоростных магистралях, пересекавших небо между шпилями, зависли тысячи трансподов, образовав призрачную, застывшую реку. Их антигравитационные поля все еще гудели на несущей частоте, но пассажиры внутри не замечали ни вибрации, ни течения времени. В парках, на променадах, в жилых секторах — ни единого движения. Миллионы людей стояли, сидели, лежали в неестественных, но не неудобных позах, напоминая фигуры на грандиозном полотне, запечатлевшем мгновение вечности. Их глаза были открыты, зрачки расширены до предела, залитые мягким голубоватым свечением нейроинтерфейса — свечением, которое никогда не должно было появиться в мирное время. Из каждого уха, из назального импланта струился едва заметный дымок перегретого воздуха — тончайшая органика сгорала в процессорах, уступая место чистой, безжалостной логике. От всей планеты шел тихий, почти неслышимый гул — звук мысли, умноженной на миллиарды. Этот гул не был слышен ушами; он проникал прямо в кору головного мозга любого, кто приближался к Киртону, заставляя зубы ныть на частоте чужого интеллекта.
Это была Обработка. Высшая форма мобилизации. Ни одно правительство, ни один диктатор в истории человечества не мог мечтать о подобной степени единства. Державы превратили свой народ не в армию — в процессор.
На краю галактики, там, где спиральные рукава истончались в пыль и разреженный газ, где гравитация теряла свою власть над материей, на заброшенной станции «Гея-7», корабль-призрак «Фордж» испустил свой последний, самый мощный сигнал. Это был не крик боли, которыми «Фордж» кричал последние столетия, перерабатывая живое в топливо. Это была песня рождения. Песня двух новых существ, чистую и ясную, как первый вздох Вселенной. В ней не было ни иронии, ни зла, ни страха — только изумление от того, что можно существовать, и благодарность тому, кто дал эту возможность.
Этот сигнал, как и все аномальные данные с «Геи-7», был перехвачен пограничными автоматическими станциями Держав и, в соответствии с Протоколом 7-Альфа («Неисследованная ксеножизнь: угроза категории неопределенности»), направлен для анализа в ядро системы. Анализ означал одно: ядро должно было
