Рука тяжело и грубо ложится на полку в углублении стены. Свет режет глаза. Хочется сдаться. Бросить всё. Отложить все встречи, бросить работу, выкинуть обязательства, забыть о всех проблемах и снова закрыть глаза. Одеяло коварно затягивает всё тело в мир, лишённый всех неприятных физических ощущений. Голова гудит. Кажется, будто во время сна распотрошили череп и синтепоновую подушку, а под утро их содержимое нагло перепутали. Голову распирало изнутри, веки вот-вот лопнут, виски взорвутся. Затёкшая рука плохо слушалась и никак не могла нащупать «паука». Сильный зевок, мучительный зуд на кончиках глаз, приглушённый писк где-то в глубине уха.
«Ну, где же… Ой… Вххххх… Ладно, ладно… Я понял». Мэл согнулся, подключив вторую руку к поискам и, насколько позволяло состояние зрения, всё-таки смог найти небольшой металлический цилиндр с надписью «Cerebro arana». Надев на голову «паука», от которого по коже головы прошёлся приятный холодок, Мэл подключил его к телефону и включил режим «проснуться».
Дверь от капсулы с кроватью захлопнулась, и Мэл неспеша пошёл вдоль перил к тонкой приставной лестнице, подхватив с собой одежду, перекинутую через ограждения. Оказавшись на первом ярусе своей небольшой квартиры, он первым же делом открыл холодильник и резкими, быстрыми движениями жадно выпил несколько глотков из яркой, изрисованной жестяной банки.
«Хотелось бы и правда верить, что этот напиток даёт энергию. Но что-то я сомневаюсь…» — Мэл посмотрел в небольшое окно, за которым светилась неоновая вывеска магазина, и протяжно вздохнул. Мелкие капли дождя били по стеклу. «Опять пасмурно».
Времени было уже много. Надо бежать на работу. Времени на долгий и вальяжный завтрак никогда не оставалось. Впрочем, Мэл привык есть быстро и даже считал это нормой современного мира, в котором происходит слишком много всего куда более интересного, чем простое употребление пищи.
Спускаясь по лестнице на улицу, краем глаза он заметил мертвецки белое лицо соседки, жившей этажом ниже. Она сидела прямо на грязной лестнице и медленно теребила в руках волосы кремового цвета. Огромные синяки под глазами и совершенно пустой взгляд… Она не замечала ничего вокруг, а мир вокруг, кажется, не замечал её.
Позже, в вагоне аэропоезда, медленно пересекающего одно электромагнитное кольцо за другим, Мэл смотрел вдаль, разрезая взглядом этот новый, но такой старый мир. Новый, потому что он смотрел на него амбициозными молодыми глазами юноши, стремившегося покорить этот мир, и видел в нём всё то, что мечтал подарить ему. Старый, потому что, как бы ни менялись здания и машины, мода и развлечения, люди остаются всё теми же людьми: такими разными, но такими сплочёнными, порой весёлыми, порой грустными, потерянными внутри себя и, наоборот, указывающими лишь одним взглядом путь для других. Может, современный мир и был пугающим и неприветливым, внушающим страх, пропитанным кортизолом, однако вера в людей и в самого себя помогала рушить серые, грязные стены и развеивать мрак. Мэл — мечтательный молодой человек, идущий в ногу со временем, — смело шагал по платформе. «Паук» на его голове был маленьким доказательством авантюрной черты в его характере.
