Смертельно опасный турнир, в котором выживают не все. Победители получают право служить при боге-покровителе, проигравший же... принимает смерть от рук восставшего.
— Как думаешь, ты способна на убийство?
Этот вопрос задал напарник за три недели до того, как я убила его. Этот вопрос был глупым. Нас к этому готовили с шести лет, но в тот день я задумалась: смогу ли я когда-нибудь направить клинок на того, кто называет себя моим другом? Но, оказавшись наедине со страхом и под давлением Богов, рука сама метнулась, обрывая жизнь.
Каэн был наивным парнем, возомнившим, что может тягаться с нами, полубогами, которых с шести лет готовили к турниру. Мы толком не научились разговаривать, а уже стояли в стойках, размахивая ножами. Если и был какой-то дурацкий свод правил, то там определенно значился пункт: меч клали в руку при первом вздохе. Вслед за плачем младенцев их немедленно клеймили, как непригодных для свободной жизни на Олимпе.
Для таких, как я, жизнь была окрашена в особые черные краски: то, что ты не умер во время родов — случайность. То, что выжил в Протекторате — абсолютная удача. Попал в ряды стражи? Проклятое благословение.
Протекторат — лишь первая ступень. Целью нашего обучения было поступление в военную Академию, чтобы потом защищать Олимп. На тренировках мы калечились, но плакать было бессмысленно. Один взгляд военачальника — и ты забываешь, что такое слезы. Любое проявление слабости на матах — и ты отрабатываешь в полях, доказывая очередному богу, что ты не ошибка и в будущем станешь достойным воином, способным отразить атаку Титанов.
Лишь страх повторить судьбу матери помог выжить в Протекторате и дотянуть до турнира. Он был гораздо сильнее всего остального. То, что она забеременела от Гефеста, не сделало ее жизнь лучше, как она предполагала, а меня — исключительной. Боги не могли запомнить всех, с кем спят, а женщин в Греции, желавших лучшей жизни, было больше, чем звезд на небе.
Если младенец со смешанной кровью выживал, он редко достигал и года. Но если тот не отправился в Асфодельские поля, то к шести годам его насильно забирали в Олимпийский Протекторат, чтобы представить Зевсу как будущего защитника.
Таких как я называли Бастардами Олимпа или Теомиáрами.
В наших венах текла человеческая кровь, поэтому мы не могли быть с богами на равных. Мы годились для охоты, охраны или разведки. Несмотря на это, часть своей силы они передали, и, раз уж так сложилось, нас пускали на мясо — по моему мнению. Хотя большинство считали службу привилегией.
Чушь собачья.
