Вопрос был задан безупречно светским тоном — так осведомляются у визитёра, не заждался ли тот в приёмной. Ни одной лишней ноты, ни намёка на дрожь. Я знал боевых адмиралов, которым подобное самообладание не давалось и к пятидесяти; государю оно досталось к восьми, и легче мне от этого не становилось.
Бой, на секунду замерший, так и не возобновился. Стволы остались подняты, клинки занесены, но всё это больше никуда не двигалось: несколько сотен вооружённых людей ждали продолжения разговора. Я, стоя на колене под прицелами, ждал вместе со всеми и ненавидел каждое мгновение этого ожидания.
Борисевич со своими успел добежать до государя и встал перед ним — не стеной даже, а крепостной башней старой постройки. По лицу генерала читалось: вниз он сегодня никого не уведёт, он это знает и этого себе не простит. Гадать, каким образом мальчик переспорил человека, которого за всю его службу не переспорил никто, включая коронованных особ, не требовалось. Довод стоял рядом и улыбался.
Полковник повернулся на голос неторопливо, всем корпусом. Спешить ему было некуда: резиденция взята, поле боя — за ним, остальное он, судя по осанке, относил к формальностям. Транслятор он отстегнул от горлового крепления и уронил на грудь — жестом, каким снимают за ненадобностью очки. Голос под забралом оказался собственный: низкий, в застарелой командирской хрипоте, с тяжёлым вязким акцентом. Ради этого разговора он решил не пользоваться машиной. Уважение или гурманство, судить не берусь.
— Сам пришёл, — произнёс он. — А мои люди пол дворца перекопали.
— Возможно, искали невнимательно, полковник, — ответил Иван. — Я был дома.
Полковник пошёл через зал — вразвалку, переступая через обломки того, что пару минут назад именовалось моей обороной. Каждый шаг сообщал присутствующим, кто здесь распоряжается. Меня задело даже не движение, а интонация походки, если позволительно так сказать о походке: этот человек уже жил в скором донесении о взятии дворца своему адмиралу-паше. По дороге он поддел носком сапога чей-то выроненный ствол, проследил, как тот скользит по паркету, и не удостоил его вторым взглядом. У ближней колонны один из его людей вытянулся; полковник прошёл мимо, не заметив, — вельможи не здороваются с мебелью.
— Знаешь, кто я? — спросил он, остановившись в десятке шагов.
— Командир штурмового отряда, — сказал Иван. — Старший из посланных, судя по тому, как вас слушаются без слов.
— Умный мальчик. — Полковник качнул головой. — Меня предупреждали. — Он оглядел императора сверху вниз, как оценщик лот, о котором наслышан. — Мундир. Эполеты. Всё как на парадных портретах. Знаешь, сколько взрослых сегодня умерло, чтобы ты прожил лишний час?
