Глава 1
Удары глухим эхом отдавались в моей голове. Судя по ощущениям, били сильно за прожитые годы я научился отличать хороший удар от слабого. Шею и затылок обжигал холод. Боль в заплывших глазах постепенно стихала, сознание прояснялось. Зима. Морозная ночь. Я лежал навзничь на снегу. На лице засохла кровь, во рту стоял металлический привкус. Где-то совсем рядом продолжалась драка. С трудом приподняв голову, я увидел двух здоровенных мужиков, молотивших друг друга кулаками. В ночной тишине каждый удар звучал особенно гулко и тяжело. Чуть поодаль стояли двое парней и не вмешивались. Хватит, Димон! тяжело дыша, выкрикнул один из дерущихся. Но Димон останавливаться не собирался. Он сшиб противника с ног и навис над ним. Вот ты, сука... выругался тот, лёжа на снегу. Ты что, родного брата убить хочешь? Дима застыл с занесённым кулаком. «Убить бы его мало...» читалось в его глазах. Этот алкаш только освободился из тюрьмы и уже успел избить его школьного друга. Но если сейчас родители Сашки дадут делу ход, брата снова посадят. А мать этого не переживёт. Ты зачем его ударил? сквозь зубы спросил Дима. Да этот пацан слишком борзый... попытался оправдаться лежащий. И только теперь я понял, что речь идёт обо мне. Я лежал на снегу, но почти не чувствовал холода. Странно... Обычно мои больные суставы давно бы напомнили о себе. А сейчас ничего. Двое парней смотрели прямо на меня. Что происходит? Пошёл ты... бросил брату Дима, затем подошёл ко мне и протянул руку. Вставай, Сань. Я посмотрел ему в глаза, ничего не понимая. Но рука сама потянулась навстречу. Он легко поднял меня на ноги. Вася! Вынеси воды! крикнул Дима. Один из парней убежал во двор и через минуту вернулся с ведром. Я наклонился над водой... И замер. Из тёмной поверхности на меня смотрело незнакомое, опухшее лицо подростка. Бля что это?.. само вырвалось у меня. Саня... тихо сказал Дима. Мой брат, конечно, не прав. Но если его посадят, меня отправят в детский дом. Мама этого не переживёт... Прости его. Мы же с тобой друзья. Не дай случиться беде. Синяки сойдут, а жизнь уже не исправишь. В голове словно что-то щёлкнуло. Перед глазами замелькали чужие воспоминания. Я... Саша. Мне семнадцать лет. Я учусь в десятом классе. Эти ребята мои одноклассники. Какого чёрта?.. Ещё несколько минут назад я шёл домой из аптеки, размышляя о том, что жить мне осталось совсем немного. Болезнь практически добила меня. И вдруг... Темнота. Удары. И теперь я стою здесь молодой, избитый, но живой. Два сознания начали сливаться в одно. Дима с тревогой смотрел на меня. Я умыл лицо ледяной водой. Боль стала терпимее. Разбитая переносица, заплывшие глаза... Рядом молча стояли Вася и Костя. Они ждали моего решения. Мысли постепенно выстраивались в единое целое. Я действительно попаданец. Хорошо... произнёс я хриплым голосом. Скажу, что ударился о перекладину турника. Дима крепко обнял меня. Спасибо, друг... Буду обязан тебе до конца жизни. Я школьник. Живу в Подмосковье. Отец мастер на заводе. Мама заведует лабораторией. У меня есть младшая сестра. Мы живём в двухквартирном кирпичном доме. Дима мой сосед и лучший друг с детства. Его отец давно умер. Остались мать и старший брат, дважды сидевший в тюрьме. Мы медленно пошли домой. По дороге ребята рассказывали о школе, учителях, одноклассниках и нашей жизни, помогая мне восстановить память. Моя старая жизнь закончилась. Началась новая. Мы дошли до моего дома молча. Дима всю дорогу украдкой поглядывал на меня, словно боялся, что в последний момент я передумаю и пойду к участковому. Вася и Костя несколько раз пытались перевести разговор на школу, но слова не клеились. Слишком свежей была драка. Перед двухквартирным кирпичным домом ребята остановились. В понедельник зайду перед школой, сказал Дима. Если голова сильно разболится, скажи матери, что поскользнулся. Ладно, кивнул я. Он ещё несколько секунд смотрел на меня, потом развернулся и быстро пошёл по улице. Вася с Костей направились следом. Я остался один. Во дворе было тихо. Из труб поднимался дым, снег под ногами приятно поскрипывал, а из окон первого этажа пробивался тёплый жёлтый свет. «Дом...» промелькнуло в голове. Домой я прокрался тихо, стараясь никого не разбудить. Разделся, лёг на кровать и почти сразу уснул. Слишком много событий произошло за один вечер. Проснулся я уже утром. Был субботний день. Первое, что я увидел, побелённый потолок. Из кухни доносился аромат жареных блинов, а где-то тихо работало радио. Я несколько секунд лежал, глядя в потолок. «Ну что, Саша... Теперь это твоя жизнь. Придётся вживаться в роль», подумал я. Память уже почти полностью слилась с моей собственной. Я прекрасно знал, что сейчас за столом сидят мама, отец и младшая сестра. Надев домашнюю одежду, я вышел на кухню. Стоило маме поднять на меня глаза, как она всплеснула руками. Господи, Саша! На её глазах выступили слёзы. Сестра испуганно прикрыла рот ладошками. Отец, наоборот, спокойно снял очки, внимательно посмотрел на меня и едва заметно улыбнулся. Ты чего улыбаешься? возмутилась мама. У тебя сына покалечили! Не покалечили, спокойно ответил отец. Живой же. Живой... Посмотри на него! Мам, всё нормально, попытался успокоить её я. Сам ударился. Как это сам? И начался настоящий допрос. Где? Когда? При каких обстоятельствах? Почему один? Я снова и снова повторял заранее придуманную историю про турник. Мама не очень верила, но доказать обратное не могла. Между вопросами мне всё же удалось перехватить несколько горячих блинов со сметаной. Я ел и не мог поверить собственным ощущениям. В прошлой жизни врачи давно запретили мне подобную еду. А сейчас организм семнадцатилетнего парня требовал ещё. Всё, решительно сказала мама. Больше никаких вечерних прогулок. После школы сразу домой. Это было наказание. Я лишь кивнул. Спорить не имело смысла. После завтрака отец вынес во двор двуручную пилу. Каждую субботу мы заготавливали дрова. Эта традиция существовала много лет. Мы молча распилили несколько брёвен, пока отец неожиданно не остановился. Воткнув топор в колоду, он посмотрел мне прямо в глаза. А теперь расскажи как мужчина мужчине... Кто это сделал? Я встретился с ним взглядом. И понял, что врать этому человеку нельзя. Впервые в жизни он разговаривал со мной не как с мальчишкой, а как со взрослым. Я глубоко вздохнул и рассказал всё. О драке. О брате Димы. О том, почему решил никому не жаловаться. Отец молча выслушал, не перебивая. Когда я закончил, он закурил папиросу. Правильное решение, наконец произнёс он. Иногда синяки заживают быстрее, чем сломанные судьбы. Если бы его снова посадили, пацан действительно оказался бы в детском доме. А мать могла этого не пережить. Я облегчённо выдохнул. Отец понял меня. Но через мгновение он добавил: Только это не значит, что виновный останется безнаказанным. Он затушил папиросу. Хватит работать. Пойдём. Куда? Разбираться. Через несколько минут мы уже стояли у дома Яшкиных. Дверь открыл Володя. Лицо у него было хмурым, но в глазах читался страх. В тюрьму ему возвращаться совсем не хотелось. Отец спокойно объяснил, зачем пришёл. Потом достал лист бумаги и ручку. Володя собственноручно написал расписку, что именно он избил меня и что в случае повторения подобного отец вправе передать её в милицию. После этого отец сказал: А пока будешь возмещать ущерб по-другому. Каждые выходные помогаешь нашей семье по хозяйству. Дрова, снег, ремонт всё, что скажу. Володя опустил голову. Понял... Такое решение устраивало всех. Он оставался на свободе. Дима сохранял семью. А виновный получал наказание, которое ежедневно напоминало ему о содеянном. Вернувшись домой, я посмотрел на стопку школьных учебников. В понедельник начинались занятия. Если уж мне выпал второй шанс прожить жизнь, то выглядеть круглым идиотом на уроках я точно не собирался. Я открыл учебник алгебры и неожиданно понял, что многое помню. То ли помогала память Саши, то ли взрослый опыт, но задачи, казавшиеся когда-то сложными, теперь решались почти мгновенно. Я улыбнулся. Похоже, школа приготовит для меня немало сюрпризов.
