Глава 1. Как правильно падать на ректоров и другие ошибки первокурсников.
Считается, будто проникнуть в личное святилище руководителя Высшей Императорской Школы — чистой воды суицид.
Я готова добавить от себя: не меньшим суицидом является покупка дешёвого порошка левитации у привокзального гоблина с гноящимися глазами. Горькая истина открылась мне на высоте третьего яруса, когда сомнительное зелье оскорбительно чихнуло лиловыми, пахнущими серой искрами, полностью развеялось, и я стремительно полетела вниз, прямо с узкого потолочного карниза.
— Бездна! — только и вырвалось у меня в полете.
Я зажмурилась так, что перед глазами поплыли цветные круги, мысленно прощаясь с целыми костями и составляя завещание. Однако жёсткого, дробящего суставы столкновения с гранитными плитами пола не произошло.
Вместо этого я с глухим, неприличным стуком обрушилась на нечто очень тёплое, мускулистое и явно не ожидавшее подобного ночного десанта. По погружённой в полумрак комнате разнёсся пронзительный звон бьющегося эльфийского хрусталя, а затем — тяжёлый, вибрирующий от сдерживаемой ярости вздох на чистейшем высшем наречии, от которого у меня поджались пальцы на ногах.
Осторожно приоткрыв левый глаз, я оценила истинные масштабы катастрофы.
Я сидела посреди роскошного, изумрудно-зелёного шёлкового ковра, весьма недвусмысленно оседлав лорда Кассиана Блэквуда. Верховный каратель, гроза северных провинций и мужчина, чьим суровым, словно высеченным из мрамора лицом пугали непослушных первогодков, лежал под моим весом, тяжело дыша.
На его безупречно белой, накрахмаленной рубашке теперь расплывалось безобразное кляксообразное пятно — при падении я задела локтем его дорогую чернильницу из цельного дымчатого кварца. Его глаза, напоминающие два куска полированного обсидиана, созерцали меня с такой пугающей, замораживающей безмятежностью, что у меня мгновенно заледенели кончики пальцев.
— Сударыня — его тон был тихим, вкрадчивым, шелковистым и оттого абсолютно смертоносным. — До меня доходили слухи, что новое поколение адептов весьма настойчиво в поиске знаний. Но устраивать обрушение на мою голову посреди глухой ночи — чересчур дерзко даже для студентки отделения Иллюзий.
Я судорожно попыталась съехать с его подтянутого живота, но окончательно запуталась в длинных полах домашнего плаща, поспешно наброшенного поверх пижамного комплекта из блёкло-розовой фланели с нелепым принтом из пузатых крылатых мышей.
— Приветствую вас, магистр, — я выдавила самую невинную и благочестивую из своих улыбок, свободной рукой приглаживая вставшие дыбом вихры медных волос. — Вы поразитесь. Сомнамбулизм! Жуткий, неизлечимый недуг. Родовое проклятие по материнской линии, целители только руками разводят. Бреду себе в полусне, никого не трогаю, и вдруг — хлоп! — ваше рабочее место. Век воли не видать!
