2040 год.
Марк проснулся от того, что кто-то чужой внутри его головы рассказывал, как правильно жить. Это был даже не голос — скорее ощущение, похожее на зуд под черепной коробкой, который складывался в слова, картинки, интонации, и всё это было настолько родным и привычным, насколько вообще может быть родным паразит, поселившийся в тебе с рождения. Он открыл глаза, но картинка перед ними не исчезла — поверх серого потолка его комнаты, поверх трещины, которая тянулась от угла к люстре уже третий год, плыли строки: «Ты всё ещё не пробовал новый вкус? Ты вообще существуешь, если не пробовал?» — и ниже, мельче, почти незаметно, но достаточно въедливо, чтобы зацепиться за край сознания, подпись: Корпорация Потока заботится о тебе.
Он моргнул. Реклама исчезла, уступив место фрагменту чьего-то смеха — короткий, истеричный смешок, вырванный из контекста, как кусок мяса. Чей-то вайн, чей-то рилс, чья-то жизнь, которую он никогда не выбирал смотреть, но которая теперь была частью его собственной головы, как воздух, как дыхание, как то, что нельзя выключить. Он моргнул ещё раз, и смех сменился видосом: огромная девица в розовом худи, с ногтями-стилетами и волосами цвета переваренной карамели, танцевала под ускоренный ремикс песни, которую Марк слышал уже раз, наверное, тысячу, она въелась в подкорку так глубоко, что он мог бы воспроизвести её от начала до конца с закрытым ртом, и всё равно она звучала бы внутри, потому что Поток не спрашивает, он просто есть, как утренняя моча, как сердцебиение, как гравитация. Где-то на периферии мелькнул мем про черемшу — кто-то в комментариях под очередным бесполезным роликом вкинул эту дичь, и теперь алгоритм услужливо подсовывал её всем подряд, потому что черемша стала трендом, а тренды в Потоке — это не просто шутки, это команда к потреблению, и ты уже не можешь остановиться, даже если никогда в жизни не пробовал эту черемшу и не понимаешь, почему она смешная.
Марк сел на кровати. В комнате было темно, но нейроинтерфейс услужливо подсвечивал контуры предметов, чтобы он не споткнулся, чтобы он не поранился, чтобы он не остался наедине с темнотой ни на секунду. Корпорация Потока заботилась. Она всегда заботилась. С первого дня, когда тебе вживляют чип — а вживляют его сейчас всем, это стандарт, это как прививка, только глубже, прямо в гиппокамп, прямо туда, где раньше, говорят, рождались собственные мысли, — с этого самого дня ты больше не один. С тобой весь мир. Весь мир в твоей башке. И он никогда не замолкает.
— Доброе утро, Марк, — произнёс интерфейс мягким гендерно-нейтральным тоном, который, по задумке разработчиков, должен был успокаивать, а на деле вызывал ощущение, что тебе в ухо засунули мокрую вату. — Сегодня прекрасный день. Температура за окном: плюс двенадцать. Влажность: шестьдесят семь процентов. Кстати, ты знал, что...
