Глава 1. «Непотопляемый» идёт ко дну
Логвин Корсаков не спал. Уже третьи сутки он лежал в гамаке, подвешенном поперёк капитанской рубки, потому что койка сломалась, а чинить её было не на что. Вместо подушки — скатанный парадный китель с выцветшими нашивками. Гравитация «Непотопляемого» пошатывалась, и гамак мерно раскачивался, словно маятник, отсчитывающий последние часы его свободы. В воздухе висел запах палёной изоляции — старый корабль медленно пожирал сам себя, и Логвин чувствовал, как этот запах смешивается с чем-то ещё. Не ложью. Скорее, с горьким предчувствием.
Терминал на переборке горел багровым. Там высвечивался не просто столбик долгов, а трёхмерная голограмма паука-кредитора, которая методично сжимала лапы вокруг названия корабля. Банкротство было не абстрактной угрозой — оно имело форму, цвет и даже синтезированный голос, равнодушно зачитывающий пункты конфискации. Именно поэтому три дня назад, когда на связь вышел человек с лицом библейского пастуха и голосом, обволакивающим, как патока, Логвин сказал «да».
Элиас Вэнс не торговался. Он просто предложил цену, которая перекрывала три четверти долга. За перегон списанного колониального транспорта «Ковчег» к незарегистрированной планете в системе Тау Кита. «Terra nullius, — произнёс Вэнс с благоговением. — Ничья земля, дарованная нам свыше. Мы назовём её Обетованной». Логвин тогда хмыкнул: он знал, что «ничья» обычно означает «никем не исследования до конца», и это пахло проблемами. Но паук на терминале сжимался, и капитан подписал контракт.
— Капитан, ты бы хоть умылся, что ли. — В дверном проёме, затянутом силовой плёнкой, стояла Мира Кейн. Рыжие волосы, собранные в тугой узел, блестели от машинного масла. Её серые глаза, казалось, просвечивали Логвина насквозь, как дефектоскоп. — У нас гравикомпенсатор сдыхает. Если не перезапустить калибровку до стыковки, мы «Ковчег» не удержим. А если удержим чудом, то при прыжке он размажет нас по переборкам. И знаешь, что? По-моему, это знак, что не стоило брать этот заказ.
Логвин спустил ноги с гамака, упёрся босыми ступнями в холодную палубу.
— Уже поздно, Мира. Контракт подписан.
— Контракт можно расторгнуть. Ты же сам говорил, что Вэнс — фанатик, а его «Обетованная» — кот в мешке.
— Я говорил. — Капитан потёр переносицу. — Но кредиторы не услышат моих сомнений. Им нужны деньги. Нам нужен рейс.
В коридоре послышались шаги, и в рубку бесшумно скользнула Тали. Юный навигатор — ей недавно исполнилось девятнадцать — обладала редким даром чувствовать гравитационные аномалии. Сейчас её огромные карие глаза были подёрнуты дымкой, а на смуглых скулах проступил лихорадочный румянец.
