Тьма в комнате не была просто отсутствием света. Она казалась густой, почти маслянистой субстанцией, которая заполняла легкие при каждом вдохе, оставляя на языке отчетливый, едкий привкус старой пыли и чего-то сладковато-гнилостного. Виктор открыл глаза, но реальность не спешила обретать форму. Сначала пришла боль — тупая, ритмичная, она разбегалась от основания черепа вниз по позвоночнику, заставляя каждое сухожилие натягиваться, словно перетянутая струна. Это не было похоже на обычное похмелье или болезнь; казалось, сама его сущность подверглась грубой переплавке, и теперь он застывал в новой, пугающей форме.
Он лежал на голом бетонном полу в пустой квартире-студии новостройки на улице Белкинской. Окна, лишенные штор и даже намека на уют, выходили на погруженный в предрассветный анабиоз Обнинск. Через грязное стекло пробивался мертвенный, болезненно-белый свет высокого уличного фонаря, который рисовал на серых стенах длинные, искаженные тени, похожие на пальцы гигантского костлявого существа.
Виктор попытался пошевелиться, и тишину комнаты нарушил сухой, неестественный хруст его собственных суставов. Он поднял руку перед лицом и замер: кожа была пугающе бледной, почти прозрачной, а под ней отчетливо проступала сеть вен, которые теперь казались не синими, а угольно-черными. Они не пульсировали — они мелко дрожали, словно под кожей копошились тысячи невидимых насекомых.
«Кто я? Как я здесь оказался?»
Память напоминала разбитое зеркало, осколки которого были безвозвратно утеряны. Среди пепла уцелело лишь одно слово. Виктор. Оно не вызывало ни тепла, ни ассоциаций с домом или близкими. Оно просто висело в голове как инвентарный номер на холодном ящике в морге. Ни фамилии, ни лица матери — только этот холодный, колючий звук в сознании, застрявший там, как заноза.
С трудом преодолевая сопротивление собственного тела, он заставил себя встать. Колени дрожали, а в животе ворочался холодный, скользкий ком. Шатаясь, он дошел до кухонного островка. На дешевой столешнице тускло мерцал экран ноутбука. Рядом, вцепившись в розетку, мигал красным глазом промышленный 4G-модем с выносной антенной, приклеенной скотчем к стеклу — чья-то заботливая рука подготовила здесь автономный узел связи. Синее свечение монитора было единственным ярким пятном в этом бетонном склепе. Виктор подошел ближе, опираясь на край стола, и его отражение в мониторе заставило его на секунду задержать дыхание.
Из темноты на него смотрел незнакомец. Лицо с пугающе острыми скулами, провалившиеся глаза, в глубине которых теплилось нечто первобытное, и пугающая белизна губ. В почтовом ящике, открытом в браузере, висело письмо без темы.
