в которой мы знакомимся с героями и постигаем, что некоторые деревья страдают манией величия.
Вы когда-нибудь видели баобаб? Нет, не то чахлое растение из учебника ботаники. И не картинку в телефоне. Представьте себе дерево, которое с момента маленького ростка сочло роль «просто дерева» унизительно мелкой и решило сразу стать географическим объектом. Дерево-Вселенная. Дерево с большой буквы «Д», чьи ветви подпирают небо, а тень можно сдавать в аренду целому племени. Дерево, способное накормить, напоить и приютить под своей кроной несколько мелких государств или большую дружную семью.
Именно такой баобаб — преогромный, самодовольный и невероятно древний — стоял посреди саванны в одной жаркой стране, где солнце палило с таким усердием, что на земле можно было жарить яичницу, не прикладывая никаких усилий. Разбил яйцо и жди.
В тени этого великана жил Жираф. Непростой Жираф. Высокий. Причем высокий не только физически, но и морально-философски. Когда твой ежедневный обед растет на недосягаемой для других высоте, есть время подумать о вечном. Или о том, куда девать такую длинную шею, когда хочется вздремнуть.
Чуть выше, на одной из нижних ветвей, которая была размером с хороший дуб, обосновалась Дикая Курица. Эта птица была не той курицей, что несет яйца на завтрак, а той, что, вполне возможно, могла бы ограбить того, кто их несет. Особенно если яйца золотые. Ученые до сих пор спорят о ее видовой принадлежности, но все сходятся в одном: характер у нее был такой, что если бы у вас завелась такая птица, то сразу отпала необходимость в сторожевом псе.
Так вот, этот высокодуховный Жираф и эта Курица с пониженным социальным порогом ответственности считали себя закадычными друзьями.
Такое иногда случается в условиях экстремальной нехватки собеседников. Их дружба была проверена временем, общим местожительством и тем простым фактом, что в радиусе пятидесяти миль альтернатив для светской беседы попросту не имелось.
Естественно, они спорили. Не потому, что хотели докопаться до истины, а потому, что иначе было скучно. Хотя истина иногда, поскользнувшись, падала между ними.
«Нельзя, — говорил Жираф.
В его голосе звучала та самая интонация, которой обычно запрещают рисовать усы на портретах Джоконды или запускать бумажные самолетики на уроках по баобабоведению.
«Можно, — парировала Дикая Курица, чьи моральные устои были куда более гибкими и основывались на принципе «если оно движется и вкусно пахнет — значит, так тому и быть» Для пущей убедительности она тут же клюнула жука, который как раз прогуливался по коре, начистив свой панцирь до зеркального блеска.
