Будильник не звонил. Он жужжал, словно испуганный шмель, и стрелки на его циферблате вращались так быстро, что сливались в одно серое пятно.
Максим открыл глаза. Ему было четырнадцать лет, и он уже привык, что его жизнь немного отличается от жизни одноклассников. Но то, что произошло сегодня утром, не укладывалось ни в какие рамки.
Он выглянул в окно. Солнце только что взошло над горизонтом, окрасив небо в розовый цвет. Максим моргнул, отвел взгляд на зубную щетку, и когда снова посмотрел в окно, солнце уже стояло в зените. Через минуту оно начало клониться к закату.
– Что происходит? – прошептал Максим.
В комнате стало темнеть. Тени метались по стенам, будто их кто-то дергал за невидимые ниточки. На подоконнике цветок в горшке – обычный герань, которую любила мама – вдруг выпустил бутон, расцвел ярко-красным облаком, а затем мгновенно пожелтел и осыпался, оставив на земле сухие листья.
– Макс! – голос мамы донесся из кухни. Он звучал странно, словно запись, которую прокрутили назад, а потом ускорили. – Завтрак… остыл… снова горячий…
Максим выскочил в коридор. Папа стоял у зеркала, держа в руках бритву. Он выглядел растерянным.
– Макс, – сказал папа, и его голос то звучал басом, то становился тонким. – Я только что побрился. Но щетина снова выросла. За десять секунд.
В центре коридора вспыхнул огонь. Не опасный, не горячий. Он свернулся в знакомый силуэт. Зорь.
Но жеребенок изменился. За год, прошедший после событий с Корнем, он вырос. Теперь он был размером с крупную лошадь, его грива горела не просто оранжевым, а переливалась всеми оттенками заката – от золота до глубокого фиолетового. В его глазах плескалась древняя мудрость.
– Время течет неправильно, – сказал Зорь. Его голос звучал прямо в голове, четко и объемно. – Кто-то перекрыл русло реки.
– Реку мы починили в прошлый раз, – сказал Максим, подходя ближе. Тепло от Зоря успокаивало дрожь в руках. – Это что-то другое.
– Вода течет вниз. Ветер летит вперед. Но сейчас Ветер застрял.
Зорь топнул копытом. Паркет под ним не прогорел, но на мгновение стал древним, покрытым пылью веков, а затем снова новым.
– Нам нужно к Серову, – сказал Максим, принимая решение. – Если время сломалось во всем городе, он уже фиксирует аномалию.
– Я соберу аптечку, – сказала мама, появляясь в коридоре. Она выглядела нормальной, но в руках держала чашку, из которой то поднимался пар, то летели льдинки. – И возьму бутерброды. В пути всегда хочется есть. Вне зависимости от времени суток.
