Восемнадцать лет. Это много или мало?
Одни скажут, что много, другие, что совсем юный возраст.
Отец же говорит, что это возраст становления взрослым. А я как считаю? А не знаю! Я просто такой же, как и пять лет назад.
Ну, конечно, не совсем такой, но... Мы сидим за столом с отцом вдвоем и сегодня у меня праздничный обед. Я смотрю на запеченную зайчатину под клюквенным соусом и думаю о том, что если бы была жива мама, она приготовила бы что-то сладкое, пирог с яблоками и морс. Точно, морс!
Мой отец с улыбкой посмотрел на меня, достал из кухонного ящика бутылку с вишневой наливкой и пару стаканов. Наполнив оба, один пододвинул мне. Я с удивлением посмотрел на него, но стакан взял. Он по доброму улыбнулся в свою густую, белую как снег бороду, подмигнул, залпом опрокинул в себя.
Я последовал его примеру, отпивая немного. Первый раз пробую что-то крепче кефира или кваса. Наливка теплом разлилась в теле, вызывая аппетит. Отец же, молча оторвал от зайца ногу, кладя себе на тарелку. Я последовал его примеру, начав уминать сочное мясо за обе щеки.
Отец всегда был неразговорчивым, а после смерти мамы и подавно. Редко от него можно было услышать хоть слово, вот как сейчас. Я вижу, что он рад, что горд мной, он всем своим естеством это демонстрирует, но при этом молчит.
Мой отец не очень крупный мужчина, но стоит ему раздеться, как завидно становится даже мне. Его мышцы, как сплетенные канаты перекатываются под кожей без единого грамма жира. Да, этим, я наверное, пошел в него. Тоже, не сказать, что высокий, но широкоплечий и мускулистый. Не зря отец с самого раннего детства гонял меня на тренировках.
Ну да, отец учил меня, как он это называл, боевое самбо. Почему самбо? Не знаю, но он говорил, что нормальный мужик должен уметь всегда за себя постоять. Я не против, только за кого стоять? У нас в лесу, постоять можно только с лосем, ну или медведем, с оленем тоже можно, но они гады шустрые. С рысью не интересно, она сбегает, как только видит меня.
Сама виновата, дура такая, что я ей хвост подпалил. Нечего было на тренировочную площадку припираться, когда мы с батей силу тренировали. Вот и полыхнул я ее так, что ее и без того короткий хвост уменьшился еще больше. Я посмотрел на отца, с удовольствием обгладывающего кость и улыбнулся. Да, улыбался он последнее время все реже и реже, но сейчас, махнув еще стакан наливочки, расслабился.
- Бать, а ты мне теперь печать переноса покажешь? Я же взрослый теперь, ты сам сказал. – Напомнил я отцу о его обещании. Отец пристально посмотрел на меня, хмыкнул в бороду, подмигивая. Значит научит и покажет.
