Часть 1. Туфелька не на ту ногу
Глава 1. Понедельник начинается в субботу, или Как я нечаянно стала подозреваемой
Всё началось с того, что мой говорящий веник решил устроить забастовку.
— Василиса, — прошепелявил он своим скрипучим голосом, ткнувшись прутьями мне в нос, — я требую повышения! Я тут пыль собираю круглосуточно, а мне даже тряпочку новую не купили!
— Вень, ты веник, — простонала я, зарываясь головой в подушку. — Какое повышение? Тебе что, зарплату платить? Древесным соком?
— Обижаешь, — фыркнул Веник и демонстративно упал на пол, отказываясь работать. — Я, между прочим, магический артефакт! Меня ещё мой дедушка веником был, при короле Горохе придворные коридоры мёл!
Я вздохнула. Ну вот, началось. Восемь утра, а у меня уже философский спор с предметом домашнего обихода. Добро пожаловать в мою жизнь — жизнь Золушки на Изнанке, где вместо феи-крёстной — фея-алкоголичка, которая перепутала заклинания и наградила меня даром разговаривать с мусором.
Меня зовут Василиса Прекрасная. Нет, серьёзно, это паспортное имя. Моя мама, царство ей небесное, была большой поклонницей народных сказок и думала, что если назвать дочь Прекрасной, то оно само прирастёт. Не приросло. У меня вечно растрёпанные волосы (потому что даже расчёска со мной спорит), вечно грязный передник (потому что стиральный порошок норовит убежать в окно) и вечно левая нога, которая живёт своей жизнью.
Особенно — тапок на этой левой ноге.
Этот тапок мне подарила мачеха. Вернее, не подарила, а «оставила в наследство» после того, как я разбила её любимую хрустальную вазу. Тапок был уродливый, шерстяной, с каким-то левым рисунком (разумеется), и на левую ногу он налезал только если перекрутить пятку на девяносто градусов. Я его носила, потому что выбора не было. Все остальные тапки в нашем магическом захолустье были зачарованы так, что превращали ноги в копыта.
Кстати, о мачехе. Марфа Сигизмундовна — начальница магической прачечной «Чистота-Нечисть». Женщина с усами и характером боевого тарана. Она уже пять лет платит мне три медных гроша в месяц, кормит просроченным компотом и утверждает, что я «сама виновата, что такая некрасивая».
Сводные сестры — Глафира и Аглая — работают там же. Глафира умеет выводить пятна крови одним взглядом (очень полезный навык в нашем криминальном районе), а Аглая — зачаровывать носки, чтобы они не пахли. Обе завидуют мне, потому что... да даже не знаю чему. Наверное, моей потрясающей неуклюжести.
Так вот. В то утро я кое-как уговорила Веник не увольняться, пообещав ему новую насадку для сбора кошачьей шерсти, и побрела на работу. За дверью меня ждал сюрприз — в луже посреди коридора плавала моя сумка, а из неё доносилось странное свечение.
