ЧАСТЬ 1. АКВАРИУМНЫЙ ПЕРЕДЕЛ
Глава 1. Жестокий романс с помойкой
Четверг. 23:15. Промзона за Третьим транспортным кольцом пахла жжёной проводкой, дешёвым шаурмичным соусом и потерянными надеждами.
Лена Коврова, тридцать два года, риелтор со стажем «собаку съела, но сама ещё та еще», выносила мусор в седьмой раз за неделю. Соседи уже крестились, когда видели её на лестничной клетке с пакетом. Четырехлитровое ведро из-под майонеза, в котором она таскала отходы, не закрывалось крышкой — туда влезли пустые банки из-под шпрот, коробка из-под пиццы «Маргарита» (коллекционная, с жирным пятном в виде акулы) и сломанный фитнес-браслет, который врал Лене, что она прошла за день двадцать тысяч шагов, хотя она просто трясла рукой, сидя в офисе.
— Дожилась, — пробормотала Лена, пиная носком балетки переполненный бак. — В тридцать два года ведро из-под майонеза — единственный мужчина, который меня дожидается.
Бак жалобно звякнул.
Из-за него послышалось деликатное покашливание, а затем — голос, напоминающий помесь кота, наступившего на клавишу синтезатора, и учительницы пения с похмелья:
— Девочка, у тебя спички не будет? Мои отсырели, пока я тут четвертый день лежала.
Лена замерла. Пакет с мусором (сегодня там были кости от курицы гриль и старый журнал «7 Дней») опасно качнулся.
— Кто здесь? — спросила она шёпотом, потому что промзона в районе полуночи — не место для громких признаний. — Выходи по-хорошему, у меня перцовый баллончик!
- Какой баллончик, девочка? Я тебе с детства знакома, — голос стал капризным. — Ну, извини, не в твоём, в бабушкином детстве. Твоя бабушка, царствие ей небесное, Алла Петровна, между прочим, загадывала желание, чтобы я с ней на море съездила. Исполнил, гадство. В Туапсе. В сентябре. С дождём.
Лена осторожно заглянула за бак.
На земле, в луже, которая могла бы сойти за болотце в миниатюре, лежал грязный, покрытый слоем городской копоти и птичьего помёта аквариум. Самый обыкновенный, прямоугольный, литров на двадцать. Сколотый угол, ободранный пластиковый край, внутри — вместо воды — мутная жижа с характерным запахом, напоминающим утренний диджейский эфир после корпоратива.
А на дне этой жижи, на слое грунта (если так можно назвать смесь песка, бычков от сигарет и нескольких канцелярских скрепок), лежала Рыба.
Лена моргнула.
Рыба не исчезла.
Это была… золотая рыбка. В том смысле, что чешуя у неё отливала настоящим золотом, но очень уставшим, потускневшим, будто его долго носили не снимая. Размером рыбка была с крупную селёдку, и это было первое, что насторожило Лену, потому что золотые рыбки в аквариумах обычно маленькие, пучеглазые и глупые, а эта смотрела на неё взглядом столичного таксиста, объехавшего три пробки и получившего на сдачу фальшивую пятитысячную.
