Бордовые занавески лениво шевелились, нехотя пропуская через щели прохладный ночной воздух. Керм стиснул зубы, довольно грубо раздвинул девчонке ноги, свободной рукой стянул с нее нижнее белье и стремительно вошел в теплое податливое тело.
Бесит! Всё бесит! И занавески эти, и стонущая под ним баба, и Белинда. Особенно Белинда! Вот так тремя фразами с ней перекинешься, а потом боль в Веселом доме всю ночь глушишь!
– О-о, да-а! – Извивалась под ним девчонка, закатывая глаза.
Чего «о, да»? Откуда эти вопли восторга?
– Не переигрывай. – Сквозь зубы прошипел он.
– Но мне правда нравится. – Захлопала глазами Ж…анна? Жаннет? Он даже имя её не помнил, хотя покупал уже в тринадцатый раз.
– Керм? Всё хорошо?
– Перевернись. На колени.
Злоба кипела. Бурлила. С каждым разом сдерживать её становилось всё сложнее. Это было похоже на качели: он спрашивает, она отказывает, он намекает, она делает вид, что не понимает. Будет легче, убеждал он себя, чувства к ней остынут, всё пройдет… Да вот только не остывало и не проходило! Скорее, наоборот – каждый её взгляд, каждое прикосновение и запах будто подпитывали и разжигали огонь. Скоро он перестанет соображать и… уйдет. Подальше от неё. Потому что даже находиться рядом становится невыносимо!
– Да-а, ещё-о..!
Керм очнулся. Несколько мгновений понадобилось, чтобы понять, почему надушенное жасмином создание орёт под ним таким странным приглушенным голосом: твою мать, это ж надо так задуматься, – чуть девчонку в матрас не вбил. Не задохнулась хоть и то хорошо!
Керм выругался, перевернул партнершу на спину, закинул её ногу себе на плечо, обхватил за бедра, притянул к себе. Девчонка тут же поймала ритм и принялась с громкими охами отрабатывать золотой, старательно работая тазом.
Огонь не утихал. Глухую обиду и ярость уже не успокоить плясками в кровати. Почему? Почему она не умеет любить? Он был согласен на всё, на любые условия, дай она шанс. Но ведь не даёт! Шанс.
Девчонка вдруг взвизгнула, инстинктивно сжалась, попыталась выбраться из-под него, но довольно быстро натянула на лицо вымученную улыбку.
– Больно? – Очнулся Керм, останавливаясь. – Прости, Жаннет, задумался.
– Я Жанна. – Улыбнулась она, провела пальчиками по его груди и доверительно прошептала. – Знаешь, ты чуть ли не единственный в этом городе, кто… такой.
– Какой? – Прищурился Керм. Вот сейчас что ему делать? Извиниться и уйти или всё же она сможет помолчать и даст ему закончить?
– Заботливый, добрый, мягкий…
– Мишка плюшевый, я понял.
– А чего хочет мишка? – Игриво улыбнулась она. – Может он хочет, чтобы его поцел…
