Глава 1. Жнец возвращается
Аномалию закрывали в семь утра. Меня в расчёт, ясное дело, не брали – по бумагам Министерства я полгода как покойник.
Я стоял у самой кромки – там воздух ещё дрожал и вонял горелым железом – и смотрел сквозь мутную плёнку закрывающегося Разлома. На то, как живые занимаются делами живых. Бригада запечатывания развернулась на пустыре – четыре машины, мигалки погашены за ненадобностью. Спешить-то некуда: опасное давно выгорело. Шестеро в серых комбезах с шевронами «отдел зачистки аномалий», переносной алтарь печати на треноге, два техника со сканерами. И кофе в одноразовых стаканах, а как иначе. Обычное утро. Обычная дыра в мире, которую закрывают по расписанию, чтобы потом списать в архив.
Они не знали, что внутри кто-то есть. А знали бы – всё равно закрыли бы.
Полгода. Вот что мне выписали. Ближний из бригады держал планшет так, что дата в углу читалась даже отсюда, – я смотрел на неё и считал. И не сходилось. Для них я провалился сюда осенью. Снаружи – апрель. Полгода, стало быть. По моим-то ощущениям выходило другое, но кто их нынче сверит, ощущения. Поэтому я молчал и смотрел, как затягивается выход.
Печать набирала силу. Кромка Разлома всё это время висела в воздухе рваной полыньёй с дрожащими краями. Поплыла, стягиваясь к центру, как зрачок, в который ударили светом. Узор на алтаре разгорался ровным белым. Ещё минута, может, две – и шов схлопнется наглухо, и я останусь по эту сторону. Или по ту. Смотря успею ли шагнуть.
Третий раз за эти годы я смотрел, как при мне закрывается выход из мира. Первые два раза стоял не с той стороны и не успел. Хорошая школа. Учит не зевать.
Я шагнул к свету.
И тут из-под обвалившейся бетонной плиты – слева, там, где тень ещё держалась против утра, – поднялось то, чего здесь быть не должно.
Тварь выбиралась медленно, рывками, будто её собирали из чужих, не подходящих друг к другу кусков, да ещё и забыли, в каком порядке. Длинная, сухая, на тонких суставчатых лапах. И суставов на один больше, чем положено, – вот этот лишний сгиб и делал движения неправильными, тошнотворными, как у сломанной марионетки, которую всё равно дёргают за нитки. Монстров я навидался, всяких. Эта – из тех, что приходят с глубины, а не с края.
На груди ближнего техника тихо пиликнул прибор, и над нагрудником загорелся алый ромб опознавателя. Класс В.
Я услышал, как у него сел голос:
– Командир… командир, у нас выброс. Класс В. Повторяю – В. Мы зачистка, не боевые, у нас резак на всех, мы… я запрашиваю поддержку. Запрашиваю…
Запрашивать было поздно. Тварь ранга В против бригады запечатывания – это ведь не бой. Это арифметика. Шестеро в лёгких комбезах, два сканера, один табельный резак на всех – им жить секунд десять, если повезёт с первым ударом. И пять, если не повезёт.
