Род Заряновых угасал красиво. По крайней мере, мы старались, чтобы со стороны это выглядело именно так.
Я шёл через Большой Терем последним из наследников – так велел обычай, ставивший роды по старшинству Крови, а нас, Заряновых, давно отодвинули в самый хвост. Под высокими сводами, расписанными зарёй и грозами давно мёртвых битв, собрался весь цвет Нави: главы родов в шитых золотом ферязях, их наследники, дознатели Совета, бояре, чья кровь текла от первых, кто пришёл в этот мир, когда он ещё был молод. Воздух пах воском, дорогими притираниями и тем особым холодком, какой бывает там, где много силы и мало милости.
Я был одет в лучшее, что у нас осталось. Лучшее – это, значит, кафтан, который Млада перешивала три ночи, скрывая, что прежний хозяин ткани был вдвое шире меня. Сапоги начищены так, что почти не видно, где трещит подошва. Достоинство стоит дёшево, если уметь его носить. А носить его нас, Заряновых, ещё не разучили – это последнее, чего у рода не отнять, потому что это единственное, что не продаётся за долги.
– Держи голову, – тихо сказал у меня за плечом Тихомир. Старый дядька шёл на полшага позади, как положено воину при наследнике, хотя воевать ему было уже не с кем, а наследник у него остался один – я. – Они пришли смотреть, как ты сломаешься. Не давай зрелища.
– Не дам, – ответил я одними губами.
Млада шла по другую руку, прямая, как тетива. Сестра держала род на своих плечах с того дня, как схоронили отца, и научилась улыбаться так, что улыбка резала не хуже ножа. Сегодня она не улыбалась. Сегодня нас привели на смотрины Крови – обряд, который Совет правит раз в три года, чтобы измерить силу молодых наследников и записать, чья кровь чего стоит. Для сильных родов это праздник. Для нас – приговор, который вынесут при всех.
Посреди Терема, на возвышении, лежал Камень.
Родовой Камень Совета – глыба тёмного, как ночная вода, кристалла в рост человека. Древний, как сама Навь. Когда наследник касался его и пускал в него свою Кровь, Камень отзывался: вспыхивал цветом рода, и по высоте, по чистоте, по яркости свечения Совет читал, чего стоит молодая ветвь. Чем древнее и чище кровь, тем выше горит. Так в Нави мерили людей. Так мерили всегда.
Наследники подходили один за другим.
Сын рода Светловых зажёг Камень ровным золотым столбом – по залу прошёл одобрительный гул. Дочь Мещёрских – глубоким пурпуром, и старая княгиня Мещёрская позволила себе кивнуть. Кровь пела в Камне, роды считали друг друга глазами, шептались, делали ставки на будущие браки и союзы. Всё как всегда. Всё по старшинству.
