Рассказ первый. Испорченный торг
Иван сидел на кухне у Колдуна не поднимая глаз. На его физиономии расплывался приличный бланш, а на рубахе темнели пятна крови из разбитого носа. Тимофей, оторопело поглядев на будущего родственничка, под осуждающим взглядом Лерки опомнился и взялся за экстренную помощь.
— Это ты где же напросился? — выдал, наконец, лекарь приведя пациента в более-менее приличный вид.
— У меня, Тимофей Филиппович, весь товар забрали! — не в строчку выдал страдалец и жалобно заморгал. — Как же я теперь?
— Ладно, не плачь! — сурово одернул его Колдун и покосился на Лерку. — Ну-ка, невеста, притащи своему жениху рубаху поцелей! — то, что висело на сгорбленных Ванькиных плечах впору было переводить на половую тряпку.
Сегодня с утра Иван, собрав свои ни больше ни меньше произведения искусства, отбыл по утру на торг, гордо отказавшись от предложения Тимофея отвезти его на «Чероки» и загрузившись с двумя баулами в автобус. На рынке, расставив резные изделия, счастливый Леркин жених взялся резво торговать и складывать прибыль в карман, что заприметили местные шаромыги подкараулив торговца на обратном пути. Наставив парню тумаков, стервецы отобрали деньги и нераспроданное и смылись. Иван наскреб кое-как по карманам мелочь на автобус и совершенно убитый пришел к Лерке, а она притащила его к своим родичам.
— Надо их найти и рога обломать! — предложила боевая Тимофеевская супруга.
Она всегда была сторонницей крутых мер и Колдун успокаивающе положил ей руку на плечо:
— Тише, Ксюшка, не нагнетай!
— Чего не нагнетай-то? — немедленно взъярилась Аксинья. — Ты еще жалеть этих ублюдков возьмись! — раздраженно рявкнула она.
— Улюдков! — немедленно подцепил новое слово сидящий на руках у матери Филипка. — Алеть улюдков озись! — заверещал он.
— Ну, вот! Научила! — буркнул Колдун и погрозил сыну пальцем, — ну-ка, не болтай плохие слова! А-то зубы выпадут!
— Убы ыпадут! — согласился Филипка и умолк потому, что отец сунул ему в рот сушку, которые малец страшно любил.
— В общем, так! — заявил Тимофей. — Счас Лерка одежку притащит, переоденешься, перекусим, — покосился он на жену, которая вспомнив о готовящейся еде отдала ему малыша и взялась яростно мешать ложкой в котелках, — и поедем твоих обидчиков искать!
— И морды им бить! — буркнула Ксюшка.
— А ты дома останешься! — приговорил супруг и жена строптиво фыркнула, одарив муженька сердитым прищуром темно-синих глаз.
— И что мы им скажем, Тимофей Филиппович? — несмело спросил Иван.
— Скажем, чтобы деньги и вещи вернули.
— А если не вернут? — понурился резчик.
