Лев стоял на табурете и держал оконную створку. На столе рядом с хлебом лежали отвёртка, старая петля и три винта, завёрнутые в край полотенца.
— Не наступай, — сказал он.
Ася остановилась. У носка её туфли лежал четвёртый винт. Она подняла его и положила к остальным.
— Ты собираешься это закрывать?
— Для этого и снял.
Из окна тянуло холодным воздухом. На подоконнике дрожал пакет с сушёными яблоками, оставленный матерью для соседки. Лев взял со стола отвёртку, подпер створку плечом и попытался затянуть винт на запасной петле. Рукав куртки был ему короток: между манжетой и кистью виднелась полоска красной кожи.
— Давай, — сказала Ася, ставя сумку на стул.
— Ты опоздаешь.
— За что держать?
Он показал. Она взялась за край рамы, холодной и мокрой снаружи. Лев отпустил створку, спрыгнул с табурета и порылся в раскрытой жестяной коробке. Там лежали шайбы, согнутый гвоздь, половина мела и несколько деталей, назначения которых Ася не знала.
— На работе такое выбрасывают, — сказала она.
— На работе новое дают.
Он нашёл нужный винт, вернулся на табурет и поджал нижний угол створки. Он подложил под петлю тонкую деревянную пластинку. На этот раз петля встала ровно. Лев затянул винты, попробовал окно, потом ещё раз открыл и закрыл. Ручка пошла туго, но край больше не отходил от рамы.
— Теперь не будет свистеть. — Он провёл пальцем вдоль щели.
— До вечера?
— До следующего года. Если ты опять не станешь вешать сюда сумку.
— Я один раз повесила.
— Петле хватило.
Он убрал инструменты, смахнул крошки краски в ладонь и высыпал их в ведро. Ася потрогала подоконник. Из-под рамы больше не тянуло. Лев уже вытаскивал из-за холодильника ботинки. На левом была новая пряжка. Лев согнул ногу, проверяя, не давит ли она на подъём.
— Из бригады ответили, — сказал он.
— Когда?
— Вчера. Ты поздно пришла.
Он достал из кармана сложенный лист и протянул ей. Бумага была тёплая. Вверху стоял номер наружной бригады, ниже — его фамилия. Приглашали на подготовительный сбор перед выходом к северному водозабору.
Ася прочитала до конца, хотя последние строки знала наизусть. Тот же порядок был у всех наружных назначений: медицинский допуск, проверка снаряжения, подпись об ознакомлении с условиями.
— Три недели, — сказал Лев. — Первый выход с наставником. Потом обратно.
— Я вижу.
— Там ещё старую ветку обследуют. Которая по берегу идёт. Помнишь, я тебе показывал?
Она помнила листы, разложенные на полу возле его кровати. Лев срисовал схему со старой карты, а потом несколько вечеров дополнял её по рассказам людей, вернувшихся снаружи. Ася тогда переступала через бумаги и просила убрать хотя бы проход.